Помоги мне забыть

Мне показалось, что за маской этого редко говорящего молодого человека скрывается все же ярко эмоциональный человек, который насильно сдерживает свои эмоции. Ему есть что сказать, сказать мне, но он поражает меня своей выдержкой. При этом он выглядит слишком серьезно.

Эта его серьезность напомнила мне одного мальчика из детского сада. Ситуация показалась похожей и комичной.

От нахлынувших воспоминаний я не сдержалась и засмеялась сначала тихо, потом громче. Смех вырвался из груди с такой силой, что я даже согнулась пополам от хохота.

Наверное, со стороны это выглядело нелепо и некрасиво, а для Руслана и вовсе обидным, но мне было не до мнения окружающих.

Я кое-как успокоилась спустя несколько минут. В груди еще клокотало от недавнего приступа, грозясь снова вылиться в хохот, и мне было жутко неудобно смотреть сейчас на Руслана.

– Что такого смешного я спросил? – все также хмурясь, спросил Рус, не понимая моего состояния.

– Прости, я… у тебя был такой вид, когда ты спрашивал, что я кое-что вспомнила…

Перед глазами снова возник образ белобрысого Андрюши, и я опять прыснула, но быстро подавила в себе желание смеяться.

– Что вспомнила? Не хочешь рассказать?

Я на мгновение задумалась. Почему бы и не рассказать об эпизоде из детства, который к тому же до сих пор вспоминают мои родители и с удовольствием всем рассказывают тоже.

– Мне было лет пять, когда в нашей группе появился новый мальчик. Все, от родителей, до нянечек в садике звали этого мальчика Андрюшей и никак иначе.

Однажды этот белобрысый Андрюша с очень серьезным лицом подошел ко мне и, чуть хмурясь, сказал:

– Женя, я на тебе женюсь!

А что ответила я, маленькая девчонка с косичками? Я сказала "Хорошо". Андрюша удовлетворенно кивнул, коснулся своими губами моей щеки и ушел к мальчикам играть в машинки. Я же дома сообщила родителям, что я теперь жена Андрюши. Папа в этот момент пил чай и чуть не подавился от моего заявления, благо мама сидела рядом и похлопала его по спине.

Папа откашлялся, сделал строгое лицо и взглядом приказал маме сесть рядом. В четыре глаза они уставились на меня, беспечно болтающую ногами и жующую пряник. Мама еле сдерживалась, чтобы не растягивать губы в умилении, но тоже старалась быть серьезной.

– Как так, дочь? Когда ты успела стать чьей-то женой и кто такой Андрюша? – папа хмурил брови и строго расспрашивал меня, а я не понимала, что такого произошло, что он так рассердился.