Спаси меня снова

Глазенки голодным блеском моргнули, руки несмело потянулись к тарелке, дернули ее на себя, будто опасаясь, что передумает мужчина, заберет пищу.

Рита оттянула вниз шарф, освобождая тем самым рот для еды, и Влад увидел те самые губы с фотографии, жадно накинувшиеся на аппетитные треугольники пиццы.

– Ты когда ела в последний раз?

– Вчера, – торопливо жуя и не глядя на Влада, ответила девушка.

– Так что ты решила? – спросил Влад, когда Маргарита уничтожила последний кусочек лакомства, от блаженства зажмурив глаза.

– Я согласна… на второе предложение… если только… без интима… – смутившись от принятого решения и покраснев, отдала девушка тарелку в протянутую руку Влада.

– Хорошо, – медленно протянул Влад, усмехнувшись про себя: "Кому нужен интим с такой?". – Только не забывай – беспрекословно выполняешь все, что я скажу. И еще – не вздумай врать и воровать. Узнаю – выгоню, и назад дороги не будет!

Девушка кивнула.

– Меня, кстати, Влад зовут.

Снова кивнула.

Влад отнес тарелку на кухню, на обратном пути зашел в комнату и вышел из нее со свернутой простыней в руке. Он молча расстелил ее на полу перед девушкой, благо, что коридор был просторный.

– Раздевайся. Одежду в кучу.

– З-зачем? – девчонка испуганно вытаращила глаза и вжалась в косяк спиной.

Влад недовольно закатил глаза.

– Повторяю: ты беспрекословно выполняешь все, что я скажу.

Девушка не двигалась. Испугалась. Непонимающе уставилась на молодого человека. Что он задумал?

– Ты раздеваешься и идешь принимать ванну, затем ужинаешь и ложишься спать.

– Совсем?

– Что совсем?

– Совсем раздеваться?… Полностью?… При вас?

Влад хмыкнул, качнул головой и ушел в ванную. Открыл воду, оглядел полки – пены для ванны не было, и он налил под кран гель для душа. Понаблюдал, как начала образовываться небольшая шапка пены. Для первого раза хотя бы так.

Вернулся в коридор и замер. Все на том же коврике у двери стояла тоненькая почти прозрачная девочка-пацанка. Кости, обтянутые фарфоровой кожей, на мгновение ослепили своей белизной. Только голые острые коленки были покрасневшими. Еще бы, в тонких-то джинсах зимой! Вытянутая, когда-то белая, мужская майка по типу той, что зовут алкоголичкой, балахоном висит на острых плечах. Босая. И не подумаешь ведь, что этой бомжихе уже двадцать лет.