Голодная

Макс, в бежевых легких брюках, в белой льняной рубашке с закатными рукавами, стоя у стола, пил кофе. Высокомерный, надменный, неприступный. Увидев ее, он недовольно поморщился. На приветствие безразлично кивнул.

– Я могу уехать домой? – обрадовалась Шерил проявленному равнодушию в свою сторону. Она ему не интересна!

– С чего ты взяла? – остудил ее радость Макс.

– Тогда, может, пояснишь, что тебе от меня надо?

– Ничего. Но, пока, ты останешься здесь. Считай это моей прихотью.

– Никто не имеет права держать человека взаперти против его воли! – повысила голос Шерил, горечь от неоправданных ожиданий приглушила осторожность.

 – Даже такой самовлюбленный, надменный невежа, как ты!

Макс дал ей выговориться, спокойно допил свой кофе.

– Следи за языком. Иначе в один из дней нечем будет облизывать губы.

Шерил машинально кончиком языка зачем-то лизнула верхнюю губу. Опомнилась, сжала губы, спрятав язык во рту. Слова Макса неприятно поразили. Не неся в себе открытой угрозы, они пугали.

Макс удовлетворенно кивнул, заметив, что его совет произвел на девушку должное впечатление и, не попрощавшись, вышел.

– Слава богу, он уехал, – Марина подхватила пустую чашку со стола. – Раз его нет, будешь завтракать на кухне?

– Да, – согласилась Шерил. – Зачем он приезжал?

– Не знаю. Может проверить, на месте ли ты?

Девушки переглянулись. Одинаковые чувства тревоги и беспокойства в присутствии Макса, на время объединили девушек, позволив зародиться доверию друг к другу. Во дворе, где росла Шерил, такие отношения назывались "против кого дружим".

Марина проживала в усадьбе, в домике для прислуги, вместе с кухаркой. Молодой девушке было скучно в обществе пожилой женщины, и она с радостью обнаружила в Шерил любознательного слушателя. Довольно скоро Марина, не таясь, выложила ей все, что знала о Максиме Владимировиче.

– Максим Владимирович не мой хозяин и дом это не его. Эта усадьба Мохова.

– Ох, – удивилась Шерил. – Того самого, яхту которого в новостях показывали?

– Ну, у него не только яхта крутая.

Большую часть в году он за рубежом живет, как и его сестра. Максим Владимирович здесь бывает с позволения Мохова, когда захочет. Я его боюсь до жути. Он как змея, посмотрит своим черным взглядом и жить не хочется. Я случайно подслушала, как парни из охраны о нем болтали. Он на войне был, ему человека убить, что плюнуть.

– На какой войне? – недоверчиво спросила Шерил.

– На Востоке, то ли Ирак, то Иран, а может Сирия. Я точно не знаю.