А я люблю военных, или Космическая история попаданки

 – Лирианцы – это одна из самых древних рас, которые «вышли» в космос, вступили в контакт с другими расами и организовали межгалактический союз! Они первые, кто начал бороться с пиратами. Положили конец межгалактическим войнам. Их называют у меня дома – «Сеятелями мира».

– А эти вторые, как их там, арктри… ох, язык сломать можно.

– Арктурианцы, – улыбнулась Змейка. – Они – одна из старейших косморас. Старше лирианцев. Арктурианцы умеют мутировать в любое существо по своему выбору, а изначальная их форма – высокий гуманоид с бледной кожей.

Каждый из них владеет телепатией. Этот факт позволяет возвысится им над всеми остальными расами.

– Как-то говорили на уроках, что арктурианцы – это прародители лирианцев.

Может, дискуссия и была бы интересной, но только тогда, когда у меня не болело бы тело, и не было бы такой жуткой усталости.

– Всё ясно… – протянула я. – Надеюсь, кланяться им в ножки не нужно за спасение? И мы не окажемся в пожизненном рабстве от их величайшей услуги?

Девчонки не успели мне ответить, как люк нашего шаттла открылся, являя нашим взглядам высокие фигуры, спрятанные в штуки типа скафандров? Только эти скафандры были роботоподобного типа, чёрные и весьма грозные.

Надеюсь, мы не оказались в другом плену?

– Не бойтесь! – раздался голос, словно кто-то прочитал мои мысли. Может лирианцы тоже телепаты? Хм…

– Выходите по одной. Мы проведём дезинфекцию, и вы сможете взойти на корабль.

Взойти на корабль? А мы сейчас что, в космосе, блин, находимся?! Дезинфекцию? Нас ещё травить, как тараканов будут? Великолепное гостеприимство, ничего не скажешь!

Я начинала злиться.

А девушки, тем временем, стали покидать шаттл.

Последними выходили Груга, за ней Шина, потом Змейка и замыкала процессию я, держа за ручку Мия.

Признаться честно, когда я ещё сидела в кресле, мне было плохо, но когда я встала – мне стало ещё хуже.

Тело шатало из стороны в сторону, будто я была пьяная; перед глазами то и дело возникали разноцветные круги; голова сильно кружилась; тошнило.

Во рту я чувствовала противный металлический привкус. И ко всем этим «приятностям» у меня невыносимо болело в области груди да и во всём теле тоже.

Вроде бы этот синий шар зоннерийцев прошёл сквозь меня, но дырку во мне не сделал. Лишь остались лёгкие ожоги как от утюга, а ощущение было, словно внутри меня взорвалась граната, превратив все внутренности в кашу, которую ещё и от души сбрызнули кислотой.