Конь Огненный

– Держу пари на пять кило динамита против столовой ложки, их маршрут был оговорен заранее и отслеживался, – произнес младший, – я буду не я, если они не должны были звонить из каждого городка, где есть телефоны.

– И что ты предлагаешь? – спросил студент.

– Нужно разделить содержимое портфеля на три части и уходить по трем разным направлениям. Тогда есть шанс, что хотя бы кто-то доставит бумаги по назначению.

– Хорошая идея, – с глумливым одобрением хмыкнул студент, – вместо одного шанса предоставить местной охранке целых три.

Когда нас схватят за химок, нужно не забыть сказать, кто сделал им такой подарок. В благодарность получишь отдельный номер в отеле «Моабит» с ванной и педикюрным оператором…

– Хватит! – резко оборвала девушка. Она выпрямилась, инстинктивно оттерла руку об юбку, и это движение сказало молодым людям все остальное.

– Мертв, – подтвердила она, – поймал пулю прямо в сердце, поэтому и крови почти нет.

– Жаль Петруху, – сказал студент.

– Все там будем, – пожал плечами «рабочий», подергал что-то внутри автомобиля и выпрямился, отряхивая ладони почти тем же брезгливым жестом.

– Мотор, я так понял, тоже мертв? – спросил студент.

– Мертвее не бывает.

– Аллилуйя!

Девушка насмешливо фыркнула.

– Ну а ты что предложишь?

– Как говорил классик: «все гениальное просто». Толкаем эту колымагу до поворота, ставим на попа, поджигаем…

– Это вроде как – сами с дороги убрались? – сообразил молодой, – а что, это мысль.

– А пупок не развяжется? – сощурилась девушка.

– Да ну, ее ж катить, а не нести, – отмахнулся молодой, – меня другое беспокоит. Портфель. Его все равно будут искать. Он кожаный и полностью сгореть не может. И если среди тех, кто будет обнюхивать машину, найдется хоть один умный человек, он обязательно поймет, что что-то здесь нечисто.

– Забрать бумаги и оставить его здесь? – предложил студент.

Девушка потянула к себе портфель…

1. Совершенно секретно

«Русская палубная авиация?»

– спросил молодой нахимовец.

И горько-горько заплакал…

– Я не Станиславский, но я скажу как он – не верю! – Глеб Рогозин, тридцать два года, летный стаж – почти десять лет, никнейм «Самара» (не по родному городу, как можно было предположить, а по первому летному позывному), бросил свое длинное сухое тело в желтое пластиковое кресло и с намеком потянул носом в сторону кофеварки, – всем наливают?

– Нет, только верующим, – съязвил Женя Ким, для своих – Кореец.