Днк, или Верни моего ребёнка!

Надежда, вера и единственная соломинка, связывающая меня с моим малышом, только что вдребезги разлетелась.

Каждую клеточку моего разума, моего сердца отчаяние пронзило так сильно, что я едва не потеряла сознание.

Доктор спохватился и обеспокоенно начал проверять мой пульс, зрачки и что-то говорить… Какие-то слова утешения и соболезнования…

К чёрту! Я не скорблю по этой подлой женщине!

Она отняла у меня сына при жизни и решила забрать даже после смерти!

У меня разрывалась душа… У меня была маленькая надежда, которая так недолго сверкала ярко, сильно, озаряя мою жизнь светом, и только что, этот свет бессердечно уничтожили.

Отчаяние, как самый безжалостный яд начал съедать мою душу изнутри, уродуя и коверкая её, уничтожая все те оставшиеся капли хорошего, что было во мне, оставляя бездонную пустоту и вечный мрак…

– Успокойтесь… Анна Алексеевна попросила меня кое-что лично вам передать… – как сквозь толщу воды услышала я голос Гурового.

На мгновение я затихла и упавшим голосом спросила:

– Что? Что она просила передала?

Мужчина посмотрел на меня с небольшой долей сочувствия. В основном, в его взгляде читалось одно единственное желание – быстрее бы я покинула его кабинет.

– Вот это. – Он протянул мне небольшой полиэтиленовый пакет траурного цвета, в котором находилось что-то небольшое прямоугольной формы. – Передаю вам лично в руки, как того и просила Анна Алексеевна.

Дрожащими руками взяла пакет и кивнула.

– Она… больше ничего не просила мне передать?

– Нет. Только это. А теперь, давайте я вас отведу к медсестре. Пусть вам измерят давление и сделают укол успокоительного…

– Не нужно, – отказалась я. – Мне не поможет никакое успокоительное.

Я покинула кабинет доктора, вышла из онкоцентра, села в машину такси. Все элементарные действия моё тело проделывало на автомате, когда как сама я словно онемела.

Когда вернулась в свою холодную и сиротливую квартиру, меня охватило такое отчаяние, что, казалось, мою грудь сковали стальным обручем, который сжимался всё сильнее и сильнее, норовя раздавить меня.

«Господи, смилуйся надо мной!» – взмолилась я про себя. – «За что ты шлёшь мне такие жестокие испытания? Неужели я заслужила эти пытки? Как мне теперь найти своего сына?!»

Мой мальчик. Мой Сашенька.