Два малыша, два жениха и одна мама-невеста

Глава 5

Сарбаев

Немцы «вынесли мозг» моему отцу, мне и даже вечно ледяному и невозмутимому Сталю.

Их чрезмерная дотошность порой вызывала нервный тик, но контракт, который мы все-таки заключили, принесет компании огромную прибыль.

Я вернулся к себе в кабинет и разрешил своему бестолковому секретарю Павлу принести мне кофе.

Нужно менять помощника. Этот меня до безумия раздражает.

Неестественный, жеманный, пустой и глупый. Один-единственный плюс – вопросов не задает и на шею не вешается.

Попрошу Семеновну найти мне секретаря наподобие ее самой.

Только растекся по креслу и расслабил на шее галстук, как вошел Павел. Впереди себя он катил сервировочный столик. На столике стояла чашка кофе, лежал пухлый желтый конверт формата А-4 и стояла коробка.

– Курьер оставил для вас конверт с коробкой на пункте охраны, но курьера не пропустили. Я все забрал, – отчитался секретарь.

Махнул ему рукой. Парень поставил передо мной чашку с кофе, положил конверт и поставил коробку на мой стол.

Я лениво сделал глоток и поморщился. Еще один большой минус Павла – мерзкий кофе! Он совершенно не умеет его варить.

Отодвинул чашку с темной бурдой и взял в руки конверт. Удивился отсутствию обратного адреса. Острым серебряным ножом для писем вскрыл конверт и…

– Это еще что такое?!

На стол высыпались доллары, записка и… десять копеек.

Я поднял небольшой клочок бумаги и не поверил своим глазам.

«Спасибо за ночь. И попробуй обед».

– Ах ты сучка…

Резким движением без ножа я разорвал коробку. Моему взгляду предстал стакан с остывшим кофе и сэндвич.

Я нажал на кнопку селектора и заорал:

– Где этот курьер?!

– Ти…ти…мур Багра…ра…тионович, сейчас все выясню, – испуганно, однако без лишних вопросов проблеял Павел.

Как бы он в штаны не наложил.

Черт! Я был в бешенстве.

Мысли заработали как шестеренки, версии крутились одна за другой.

Кто такая? Кто подослал? Для каких целей?

Никто и никогда не смеет мне так хамить, так меня унижать!

Дрянь! Ей что, мало показалось, раз вернула деньги с издевкой? Или… Да не может быть! Я не мог не понравиться ей. Наоборот, было ощущение, что это не я ее, а она меня…

Десять копеек! Она что, ТАК меня оценила?

– Твою мать! – рявкнул я во весь голос.

За свои удовольствия я всегда плачу сам.