Его любимая девочка

Я заночую в городе и вернусь через два дня, – сказал ей и спросил: – Моего брата сегодня кормили? – Да, Артур Маркович, сделали, как вы распорядились. Сегодня закончилось его наказание, и мы как следует его накормили, дали воды, а потом вымыли и сменили грязное белье на чистое, – отчиталась женщина. – Правда… – Что еще? – нахмурился я. Терпеть не мог каких-то «но». – Он снова пытался выбраться и в этот раз до самой кости содрал кожу на запястье. Ему удалось освободить одну руку. Мы не стали заковывать пострадавшую руку обратно.

Я распорядилась, чтобы приехал ваш личный врач, Марат Львович, и подлечил его. – Почему сразу мне не доложили?! – рявкнул я. Она чуть поклонилась и произнесла: – Простите, если провинилась. Но я решила в тот момент вас не беспокоить, так как вы были заняты Еленой Анатольевной. – Как он сейчас? – спросил более спокойным голосом. – Как всегда, ругается матом и требует вас, – сказала она. – Пусть требует, – хмыкнул я.  – Позвони мне, когда Марат Львович его осмотрит. – Как скажете, – сказала она и снова чуть поклонилась. – И еще, – добавил я. – Внимательно смотрите за Еленой Анатольевной, чтобы она ни в чем не нуждалась. Понятно? Я приеду через два дня, и тогда подготовьте ее к ужину. К моему приезду пусть повар приготовит самые лучшие блюда. Все в тот вечер должно быть идеальным, понятно? – Все сделаю, Артур Маркович. Кивнул и ушел. Я всецело доверял своим людям. Они за меня готовы жизнь отдать, если потребуется, никогда не предадут и не сдадут. И это благодаря не только большим деньгам, которые я платил им за молчание, но и благодаря тому, что я для них сделал. И продолжаю иногда. Преданность людей бесценна. Я сел в автомобиль и уехал. Два дня. Как, б**дь, мне продержаться хотя бы день?

Глава 5

Елена

Неоткуда мне помощи ждать – я поняла это спустя два дня. По телевизору в новостях никто не говорил обо мне, хотя я надеялась, что меня все же ищут.

Когда опускались сумерки, я подолгу смотрела в окно, и казалось, будто луна надо мной смеется… Так недолго было и с ума сойти. Хотелось, очень хотелось сбежать, но приходилось сидеть в плену. Осознание себя пленницей сдавливало грудь, нет-нет да наступали минуты полнейшего отчаяния, и я хотела кричать! Но дух борьбы в моей душе никому не сломить, хоть отчаяние ревущим потоком так и рвалось наружу.