Его любимая девочка

Глаза не блестели, губы не улыбались, плечи были опущены, и вся поза так и говорила об отчаянии. Вздохнула и почувствовала, как от соленой влаги защипало глаза. Не смогла сдержать слез. Вот, есть люди, которые могли бы помочь мне, но я понимаю, что никто, никто в этом проклятом доме и пальцем не пошевелит, чтобы вызволить меня из плена. – Елена Анатольевна, ваши слезы не помогут ситуации. И хочу напомнить вам, что Артур Маркович ценит пунктуальность. Также он пожелал, чтобы все было идеальным. Резко обернулась к «тюремщице» и прошипела: – Я не буду встречаться с ним! – Таким поведением вы навредите только себе.

Не этим женщинам, не мне, а лишь себе. Не поступайте глупо, Елена Анатольевна. Артур Маркович хороший человек. Узнав его поближе, вы поймете меня. «Хороший человек?! – опешила я. – Как похититель, который грозится держать меня в этом доме как секс-игрушку, может быть хорошим?!» Моему возмущению и злости не было предела. Я посмотрела на отражение, не свое, а Анны Петровны, стоящей позади меня. Ее глаза были цвета стали – холодные, бездушные. Лицо не выражало ни почтения, ни жалости, ни сострадания. С такой, как она, не о чем говорить, у такой не о чем просить. «Старая грымза!» – Я уже давно знаю Артура Марковича. Он никогда не станет делать того, чего не хочет. Я зло рассмеялась. – Вот именно! Он будет делать то, что САМ ЗАХОЧЕТ! – Оставим этот разговор, – сказала грымза таким тоном, будто отчитывала двоечницу. – А вы продолжайте работать. Время не ждет. Мне вытерли лицо от слез и начали наносить вечерний макияж. Make up вышел отличный, как, впрочем, и все остальное. Только я не радовалась тому, что из меня сотворили красавицу. Хотелось размазать косметику по лицу, назло Джанабаеву, назло этой старой гадюке, но я понимала, что наврежу только себе – Джанабаев может разозлиться. А ведь я еще не знаю, на что способен этот мужчина. Вдруг он начнет бить меня? Или изнасилует… Мастера покинули комнату, оставив меня наедине с грымзой. Анна Петровна сходила в мою гардеробную и вынесла платье и туфли на высоком каблуке. Она положила одежду на кровать и сказала: – Надевайте. – Вы кое-что забыли, – сказала, выгнув бровь. – Вы о белье? – Да, о белье. – Я кипела от негодования. – Артур Маркович дал четкие указания – под платьем не должно быть никакого белья. «Он совсем спятил?!» Хотела снова возмутиться, но, увидев взгляд Анны Петровны, поняла, что это станет пустой тратой времени.