Ключ от дома на холме и злодей в подвале

– Это не может быть кровь, – сказала уверено, но внутри меня что-то запротестовало.

Отложила скальпель и коснулась жидкости пальцами в перчатках.

– Цвет жидкости характерен цвету человеческой крови, – проговорила лекторским тоном. – Консистенция гуще, чем положено быть крови живого человека. Но повторюсь, за несколько тысячелетий кровь не может сохраниться. Никак в принципе. Мёртвое тело – это мёртвое тело…

Всё это я проговорила больше для себя, чем для отчёта.

Все в нашей лаборатории знают, что после наступления третьего этапа смерти – молекулярной, кровь, как и любая жидкость на этой планете, подчиняется элементарному закону гравитации.

Она скапливается в самой низкой точке тела. В зависимости от того, как лежит тело, там и будет скопление крови. В случае мумии, кровь должна была оказаться в своём нормальном месте – в пятой точке, так как она лежала на спине.

А сама кровь без тепла и сердцебиения густеет и превращается в желеобразную консистенцию.

Стоит ещё вспомнить и про разложение.

Оно начинается в течение нескольких минут после смерти.

И как бы хорошо не было тело забальзамировано, природа всё равно заберёт своё, что изначально человек у неё позаимствовал. Нет другого выбора у людей.

– Ещё мы не обратили на её кожу должного внимания… – проговорила непонимающе.

– Элла Эдуардовна, вы правы, – шёпотом произнесла помощница.

Ассистент подхватил мою мысль.

– Газы после смерти всегда стремятся вверх, постепенно отделяя кожу от костей и мышц.

– Именно, – подтвердила я.

 – Кожа нашей мумии истончилась, но не обрела губчатую структуру, как и должно было произойти. Кожа мумии тонкая…

Я взяла её пальцами, чуть оттянула и отпустила. Кожа упруго поддалась и упруго вернулась на место. Не осталось ни складки, ничего. Хотя она в принципе не должна была поддаться.

– Ткани тела после смерти и после бальзамирования утрачивают свою плотность из-за разложившихся протеинов. В конце концов остаются лишь кости… Мумия же имеет истончившуюся кожу… – закончила я для отчёта.

 – Ничего не понимаю. Это бред. Наше исследование назовут казуистикой.

Коллеги в операционной посмотрели на меня – судя по всему, они удивились не меньше меня, если даже не больше.

– Доктор Ван Мельсинг, вам когда-нибудь доводилось встречать подобное? – спросил ассистент. – Быть может, в каких-либо эпохах и цивилизациях применялся особый метод мумифицирования и захоронения?

– Ведь должно же быть объяснение, – сказала помощница.