Невеста. Шипы и пепел нас венчали

Зрители ликовали. Они ждали, что Молот кончит Бессмертного…

Рефери отсчитывал секунды, как вдруг…

Я хотела закричать, но не могла…

И, Йен, почему он молчит?

Тряхнула его за руку, показывая на очнувшегося Бессмертного, которого не видел Молот. Он стоял к нему спиной!

– Нет, Мия. Нельзя. Если предупредим его, то он автоматически проиграет. Мне жаль. Молот сам виноват. Нельзя поворачиваться спиной к противнику. Даже если, кажется, что он полностью повержен.

Поражённо хлопала глазами, открывала и закрывала рот.

Бессмертный, тем временем, поднялся на одну ногу, неуклюже, но при этом очень страшно и воинственно, волоча и опираясь на сломанную конечность, доковылял до Молота, который радовался ложным крикам толпы.

Они вдруг загорланили:

– Бессмертный! Бессмертный! Бессмертный!

Молот поздно опомнился. Он успел лишь повернуться, чтобы встретиться лицом к лицу с противником.

Дейдр схватил ихра за голову и ударил того своим лбом ему по носу.

Ихр закатил глаз от болевого шока. Его руки повисли плетьми.

«Нет! Не теряй сознание! Сражайся!» – кричала я мысленно.

Но кто услышит крики немой?

Дейдр начал сдавливать своими ручищами голову ихра.

Я зажала рот руками.

Влажный треск и кровь с мозгами оказалась на руках Бессмертного и на полу ринга.

Толпа взревела, ликуя от отвратительной жестокости.

И в этот момент раздался гонг.

Дейдр, стоя на одной ноге, поднял мёртвого ихра над головой, издавая серию рычаний и криков победителя. Он был словно зверь, провозглашающий господство над любым, кто посмеет вступить с ним в схватку.

Дейдр бросил в наш угол тело ихра. И я увидела, что голова Молота превратилась в неузнаваемую кашу.

– Чар… О Чар… Твою же мать, ублюдок… – сокрушённо произнёс Йен, запустив пятерню в волосы.

Потом он посмотрел на меня и сказал:

– Здесь нет нашей вины, Мия. Тебе ничего не будет. Можешь не волноваться.

Мне хотелось кричать. Мне хотелось убить всех, кто тут находился.

Обвела взглядом зрителей. Бойцовская арена была окружена бешеными, озлобленными, искажёнными, но безликими лицами.

В этих глазах не было видно ни намёка на порядочность, сочувствие, рациональность. Они были похожи на монстров, которые хотели крови, желали убийств и упивались жестокостью.

Эти лица завертелись у меня перед глазами калейдоскопом.

Я не слышала голоса ведущего, ни рёва толпы, ни Йена… Мне стало нечем дышать…

Последнее, что помню – это как пол стремительно приближается к моему лицу.