Счастье по ошибке

Всеволод, все такой же невозмутимый, переступая через многочисленные коробки, совки и тяпки, показал Виктории, где хранятся продукты, находится посуда и как работают газовая плита и духовка.

Она кивала и радовалась, что хоть продукты здесь свежие, не испорченные. И вода, слава богу, была, как холодная, так и горячая.

– Спасибо, Всеволод Георгиевич. Дальше я сама… как-нибудь…

Всеволод кивнул ей и все так же, с прямой спиной и вздернутым подбородком, удалился.

Виктория повернула кота мордочкой к себе и сказала:

– Похоже, Мао, нам с тобой придется засучить рукава и немного поработать…

Кот мяукнул и начал вырываться из рук.

Она опустила его на пол, а сама, пробравшись через хлам, включила чайник.

Чай она нашла в одном из шкафчиков только одного сорта – черный и крупнолистовой. Вымыла до скрипа заварник и, пока закипала вода, решила сунуть нос в холодильник.

– Бог мой! – воскликнула она.

Холодильник и морозилка были забиты разнообразными продуктами.

«И понадобилось же Севе кормить меня рыбой и гребешками… Лучше бы борщ сварил!» – подумала Виктория, но тут же от этой мысли отмахнулась.

Она вдруг отчетливо представила, каким был бы борщ в исполнении Севы, и содрогнулась.

Что ж, раз ей предстоит здесь жить какое-то время, а к антисанитарии она привыкать не собирается, придется заняться уборкой. Но прежде нужно съесть свои бутерброды с чаем, накормить и напоить Мао. Ну а позже она, наконец, приготовит нормальную, съедобную еду.

* * *

Демид, просматривая почту, бросил взгляд на экран монитора, на котором была видна кухня, и уже не мог отвести от него глаз.

В движениях девушки, находившейся в кухне, было что-то неправильное, он даже не сразу понял что.

Что она делает? Ей плохо? Она кричит? Или с кем-то разговаривает?

В той части дома прослушивающие устройства установлены не были, поэтому ему оставалось только гадать и наблюдать. Но вот Виктория обернулась и начала чистой тряпкой смывать пену со стола, и Демид понял, что она не кричит и не разговаривает, а поет.

Еще и пританцовывает. На ней был короткий ярко-желтый сарафан с разлетающимся подолом, каштановые вьющиеся волосы она собрала в небрежный хвост на макушке, в изящных ушках он заметил наушники, а ее великолепные длинные ноги были… в резиновых сапогах.

Она что, убирается?

Демид склонился ближе к монитору и еще внимательнее пригляделся к девушке. Виктория все больше и больше отдавалась ритму музыки. Она начала обводить руками свои плечи и грудь.