Замуж за дракона, или Пособие по неприятностям

Вот так. Просто постойте рядом, пусть он вас почувствует и запомнит. Не бойтесь, я рядом и контролирую ситуацию.

Эн'Тай и Кара остановились в полуметре от клетки. Ноздри дракона дернулись, как маленькие жерла вулкана, готового к извержению. Я же, глядя, как близко дети к огромной зверюге, из последних сил боролась с искушением схватить их и броситься отсюда прочь. Запах, размер дракона – все приводило меня в ужас.

И вообще, с чего это я решила, что драконы – лапочки? Да они страшные, как моя жизнь!

– Он не может обернуться в разумную ипостась, – сказал дракон негромко, и столько невыраженной боли таилось в его словах, что не передать словами, но сердце у меня дрогнуло и сжалось от сочувствия.

– Бедный наш дядя Ан'Тэнхар, – сказала Кара тихо.

Дракон в клетке уставился не на детей и не на мужчину, а на меня.

В огромных глазах пылал багрово-золотой огонь, похожий на сияние тлеющих углей.

На какой-то миг мне показалось, что я сейчас утону в его глазах, и этот тягучий, обжигающий безумный огонь утащит меня за собой навсегда…

Я отшатнулась, зажмурилась и тряхнула головой, ощущая, как стало горячо и больно моим глазам.

– Почему он так странно смотрит на Женевьеву? – поинтересовалась Кара.

Хороший вопрос.

– Не знаю. Видимо, понравилась. Или он просто проголодался, – сухо и бесстрастно ответил Рэн. – А теперь пойдемте. Вам пора завтракать, а мне решать дела.

Дети горячо попрощались с дядей, впавшим в безумие от горя и потерявшего свой разум, и вприпрыжку поскакали к лестнице, не дожидаясь ни меня, ни Ан'Рэнхарда.

Дракон же схватил меня за руку и поволок меня наверх и к выходу. Он так крепко сжал мою кисть, что даже кости захрустели. Лицо его заострилось от гнева. Как только мы оказались снаружи ангара, он резко меня отпустил.

Я увидела, что дети уже далеко. С ними шла Милдред.

Переведя взгляд на дракона, я сглотнула.

Он больше не был похож на безобидного дядюшку. На лице его отразилась такая нешуточная ярость, что мне стало по-настоящему страшно.

– Слушай меня внимательно, Женевьева, – проговорил он звенящим от гнева голосом. – Племянникам я могу простить все, что угодно. Они дети и порой неразумны в своих поступках и суждениях. Но ты – взрослая адекватная женщина. Ты сама вчера об этом едва ли не кричала, но сегодняшняя твоя выходка заставляет меня думать, что ты решила злоупотребить моим расположением, едва ступив в мой дом и став моей парой.