Жестокий. Дикий. Мохнатый

А может же быть так, что видение не сбудется?

Ну и что, что говорится, будто видения сновидиц всегда сбываются. Могут же быть есть исключения? Или нет?

Девушка прошла чуть вперёд.

Шумели деревья, пели, как всегда, птицы, насекомые стремились быстрее выполнить свою миссию перед приходом стремительно надвигающейся осени.

Всё жило и двигалось, как вдруг, все звуки природы в один миг исчезли.

Словно кто-то взял и остановил время. Остановил саму жизнь.

Марианна замерла. Настороженная тишина мрачным предчувствием оглушила её.

А дальше случилось страшное.

По лесу поплыл белый туман. От него исходил ледяной холод.

Марианна крепко сжала руки в кулаки, стиснула зубы и приказала себе не бояться.

«Прочь страхи! Прочь неуверенность! Всё будет хорошо. Я всё выдержу».

Вдруг, раздался сильный раскат грома.

Марианна вздрогнула и подумала, что во сне гром и молния появились только после того, как её уже похитили.

Туман клубился у её ног. Девушка настороженно вглядывалась в темноту леса, откуда должен появиться всадник.

Раздался ещё один раскат грома. И небо пополам разделила ломаная линия молнии.

Молния ударила в дерево, что росло совсем недалеко от неё.

Марианна вздрогнула и негромко вскрикнула от неожиданности.

Сердце ухнуло вниз, по телу прошла дрожь, и липкий страх начал плести свою сеть.

Чародейка сглотнула, неотрывно глядя на дерево, в которое ударила молния. Чёрная обугленная отметина ползла по искалеченному стволу и напоминала шрам.

Становилось трудно дышать. Лёгкие заполнил едкий запах тлена и тяжёлый запах древнего проклятия.

Небеса были разгневаны, земля словно замерла.

Марианна ощутила свинцовую тяжесть во всём теле. Что-то сковало её.

Это была магия.

И ни один из амулетов не помог ей.

А потом она увидела его.

Сверкнула ослепляющая молния, и гром разразился долгим и оглушительным раскатом.

Внезапный порыв ветра растрепал каштановые волосы девушки.

Страх, подобно спруту пустил свои щупальца по всему телу Марианны.

Она дышала с трудом, и ей казалось, будто сейчас потеряет сознание.

В груди вдруг заболело, словно её в грудь проткнули клинком, лезвие которого сначала раскалили до красна.

Боль и жжение усиливались. Она хотела схватиться за грудь, но руки были ей не подвластны, лишь слабый стон сорвался с чуть приоткрытых губ, и одинокая слеза скатилась по нежной девичьей щеке.