Начать сначала

Но мне хватило, чтобы почувствовать на себе их действие. Даже не представляю, каково было тебе, – уже едва слышно закончила она.

Птаха хорошо подумала о своем поступке. И раз шла с раннего утра извиняться, значит обладала достаточной смелостью и мудростью не только для признания своих ошибок, но и для того, чтобы попросить прощения. На что способны немногие взрослые. Может Аделин и не такая уж незрелая.

– Ты не представляешь, какую ночь мне обеспечила, глупая птаха, – невесело усмехнулся я. – Но хуже всего было чувствовать, что меня использовали.

С тобой я забылся. Сколько тебе лет на самом деле? Ты всегда такая смелая, управляешь больши?м домом и немаленькой группой людей. Ничего не боишься. А сама – ребенок.

– Я давно не ребенок! – возмутилась Аделин. – После всего ты больше не захочешь… меня? Будешь воспринимать как неразумную девчонку? – тихо-тихо прошептала, мучивший ее вопрос. Ерзала по мне круглым задом, рисуя узоры пальцами то на моей груди, то хвосте, мягко надавливала и обрисовывала чешуйки.

Она продолжала также будоражить во мне желания. И они никак не были связаны с целомудренным времяпровождением.

– Даже не думай, Аделин! – рыкнув, я впился в ее губы.

Целовал, подчиняя себе, крепко притянув за затылок. Таранил языком ее сладкий рот, снова не сдерживаясь демонстрировал, что я сделаю с ней потом, когда мы будем в безопасности.

– Еще подобная выходка, и ты нарвешься на наказание, маленькая пичуга, – тихо урчал я, наслаждаясь ее отзывчивостью.

Нам не нужны эти идиотские грибы.

Птаха ярко горела и плавилась в моих руках. Чувственная. Горячая. Аромат ее желания почти затмил запах прежнего владельца костюма. Я все больше принимал птичку своей. Да, не по шайрасским меркам. Но разве это важно? В какой-то момент мне стало безразлично. Уйди она из моей жизни или погибни сегодня, для меня это обернулось бы катастрофой.

– Нам пора отдыхать, – объявил я, немного полюбовавшись ее взбудораженным видом.

Перед тем как лечь спать я предварительно упаковал все наши вещи.

Лег спиной на листву. Немного поежился от контакта холодной поверхности с голой кожей, но быстро начал согреваться. Рюкзак положил под голову, сумки Аделин рядом. Как и оружие оставил в доступе, на расстоянии вытянутой руки.

Крепко прижимал птичку к своей груди. Обнимал, чтобы девчонке было теплее. Ее прохладные ладони плотно прилегали к моей обнаженной коже и медленно согревались.

– Папа. Как он там? – снова заговорила она. – Сходит с ума, не зная, где я.