Вороница. Пойманные души

Я часто крутилась рядом с родителями и выезжала в дома для обсуждения заказов на мебель, но видевшие меня живые забывали, едва мы покидали их порог. Через какое-то время Кор бы догадался, в чём дело. Не понимая, что совершаю, по наставлению папы я разрешила видеть себя сначала хозяину, а потом и другим живым, постоянно находящимся рядом. Это позволило протянуть время.

Вскоре родители бежали, сумев временно заблокировать рабские клейма, доставили меня через старый Невольничий тракт к границам Роунхельма, и оградили от незавидного будущего в пирейском государстве.

Границу пересекла только нянька со мной на руках. А родители были схвачены по дороге и, скорее всего, казнены, как и все беглые невольники. Когда я выросла и стала прилично зарабатывать, пыталась узнать об их судьбе, но безуспешно. Никаких следов Седора и Энежи не было.

– Доброго Светила, господин. Вы наверно ошиблись домом? – недрогнувшим голосом произношу я. И стараюсь не замечать, как раздражением загораются глаза Амирана.

– Думаешь, я не узнал тебя, – злым тоном спрашивает блондинистый любитель женщин.

 – Если на тебе и была маскировка – она не сработала! Разве я забуду ту, что вывалила на меня столько силы? Как ты посмела?!

Тоже мне, маг голубых кровей. Как посмела… А что мне оставалось? Не прицепись маг-красавчик ко мне у дверей зала, я бы спокойно сделала то, что запланировала. И свалила.

Но судьба-насмешка рассудила, что мне мало испытаний в этой жизни. Способность заставить забыть мой облик не сработала. Испортилась навсегда? Что произошло? Я по-прежнему ничего не понимаю.

И явно не являюсь хозяйкой положения. Так непривычно.

Крепнет уверенность, что бессмысленно притворяться дальше. Но я попробую.

– Как я могу к вам обращаться, господин? – делая учтивое лицо, напевно произношу я.

Не очень приятная ухмылка пробегает по губам Амирана. Снова не вышло? Труппа бродячих артистов никогда не возьмёт меня на работу.

Сумеречный маг без слов принимается расстёгивать камзол, снимает его, а затем очередь доходит и до белоснежной рубашки с широкими рукавами.

Он совсем обалдел? Я стою как вкопанная, окончательно перестав понимать что-либо. Бежать бесполезно. На мне халат и тапки на босу ногу. На улице творится не пойми что. А где Оника?

Верчу головой, прислушиваюсь. Из-за завываний ветра и трясущихся ставень ничего не слышно, они и закрытые на задвижки стучат по оконным проёмам.

Амиран распахивает рубашку и тычет себя в грудь. Красивая, надо сказать, она у него.