Доброй смерти всем вам…

Это для вас, пожалуй, как для человека жевать лебеду и сырые виноградные листья: засоряет ёмкости, но все ж, получается, не отрава. Под самый конец я устроила невинную проверку.

– Зачем это всё?

И тут я поняла. Не может такой активный, такой земной человек, как Маргарита, отчаяться в жизни. Трудно себе представить, чтобы она не сумела до сих пор избавиться от плода – если ей того хотелось. Нелегально, переехав в другую страну, где это разрешено. А если мои заключения верны…

– Дирги – это плавильный котёл, – произнесла я медленно.

 – Реинкарнация своего рода. Возможность для вашей дочери родиться чистой.

– Дочери?

– У дирг-дью не может быть сыновей.

– У меня сын. Копия своего невольного производителя, где от меня – ничтожная часть. Это и добило меня под конец. А ведь и правда – я не учла обстоятельства, но оно послужит к лучшему. Под конец была одна мысль в голове: с женщиной, с медиком – куда легче говорить и делать.

Мы помолчали. Потом Маргарита произнесла:

– Довольно с меня, пожалуй.

Вы узнали всё, что вам было интересно? Тогда, может быть, пойдём обратно: кстати, ознакомитесь с бумагами.

В доме я постановила конкретно изменить роли.

– Готова подождать, пока вы примете душ, – сказала я. – Но недолго и не слишком горячий: не вздумайте греться до малинового звона, как в финской бане. Можете принять простой анальгетик. Если вы полагаетесь на мои эндорфины – зря, они могут повредить стволовым клеткам и прочему. Ситуация близка к патологическим родам, когда из двоих выживает один.

Это было двойным преувеличением. При изъятии мы причиняем вполне терпимую неприятность, только вот нашим донорам также полагается бонус. И брать материал придётся как от матери, так и от дитяти – это сложно до чрезвычайности, как физически, так и психологически. На такое не решится ни один сколько-либо разумный дирг, уж я такое по себе знаю. Сознательно мы никогда на это не идём: один заказ – одно целостное существо, и точка. Закрываем глаза на реальность? Возможно.

(Как часто вы режете курицу с десятком разновеликих яиц внутри? И потрошите икряную белугу? Ах, вы не сельский житель и не браконьер?)

Рита вышла из ванной, накинув на плечи лёгкий халат.

И босиком. Кусок мяса, завёрнутый в полупрозрачную плёнку. Толстуха, похожая на тесто в опаре. Допотопный знак плодородия, выкопанный из троглодитской захоронки. Эти чувства промелькнули и ушли, сменившись лихорадкой, что сотрясла меня от мозга до кончиков пальцев. Всех двадцати.