Доброй смерти всем вам…

Тем более что нежная мамаша в тебе только что помышляла насовсем избавиться от своей почки.

– Убить птенца лучше, чем обрекать на муки, – возразила Мишель.

– Ответственная мать, право. Успокойся – никто из нас не будет подвергать это создание рискованным опытам. Мы отлично знаем, что такое кормить и ухаживать. Но поскольку и ты в этом дока… Я заберу дитя с радостью, но поставлю условие.

– Мадам говорила, что если я отдам ребёнка в сиротский приют, то возьмёт меня кормилицей: своей личной камеристке она доверяет больше, чем кому иному.

Я отказалась, но…

– Они пока не нашли надёжной няньки, а их сын уже на подходе. Ты пойдёшь и согласишься.

– У меня другое молоко! Мсье Ламб… Мсье Хярв…

– Я знаю, – он кивнул. – Лишь оттого ты и воспротивилась. Это было недальновидно. Скажешь, что твоя девочка родилась мёртвой: так надёжнее и меньше вранья.

– Потому что девочки не было и никто не спросит, почему я её не навещаю.

– Разве что могилку единожды в год. Мы это устроим, – Хьярвард кивнул снова.

– Но зачем и как…

– Ручаюсь, у тебя хватит жидкости, если ты по-прежнему будешь подсасывать у людей. Розоватый цвет молока объяснишь тем, что дитя жадное и сильное, чуть соски тебе не отрывает. Кусается – у него рано прорежутся зубки.

– Но…

– Пока мы здесь, вы с малюткой Полем будете наносить визиты его молочному брату Трюггви. Я думаю, именно таково будет его истинное прозвание: возможно, я даже призна?юсь кое-кому, что он – твоё кровное дитя. Месяца через три, когда он выровняется.

Это чтобы мадам вошла в понятие, а месье не ревновал – или наоборот, а? И тоже, дай Бог, приложу усилия к воспитанию обоих детей. В старинном смысле: вскормлению или пропитанию.

– Не поняла, – обречённо вздохнула она.

– Молоко дирга может быть своеобразным источником Иппокрены. Игры творческих начал в смертном человеке. И твоё, и в куда большей степени моё. Видишь ли…

Хьяр помедлил.

– Видишь ли, лет сто назад я задолжал миру поэта.

6. Синдри

Дома у нас живётся очень весело.

Птички-почки щебечут во всех укромных закоулках, клюют поклёвку и гадят на лету. На слух, вкус и запах даже приятно: не то что человечье гавканье. Сестра-мамуля Рун режет, перелицовывает и штопает всё подряд, что подвернётся под хирургические ножницы с иголками. Дедуля Хьяр на вполне законных основаниях что ни день шпилит лапочку Трюггви в нетопленой – на британский манер – спаленке. Типа для закалки: греются одним совместным пылом.