Меч и его Король

А винноцветное (это рутенское словцо я стащил у их драматурга Кляйста) – значит цвета белого вина, желтоватое, как море, – и ни в коем случае не красное. Хотя в Рутене есть и такое диво.

– Что, доволен по самые уши, Эстрельин отпрыск? – произнесла она сурово. – Пойдем к тебе в спальню, потолкуем.

Малая, так называемая «самоцветная» спальня – единственное место, где король может остаться в интимном уединении: не настоящем, но вдвоем с королевой, это да. Но после родов мою Зигрид перенесли в специальный Чистый Покой, где будут спасать от возможной родильной горячки.

Дети будут там с нею и с обеими кормящими няньками. Кормить вообще-то собиралась она сама, только вот на двух таких инфантильных обжор никакого материнского молока не напасешься.

Войдя под сень широченного балдахина, я плюхнулся на парчовое покрывало как был – в суконном камзоле косого кроя, плотных байкерских штанах и мягких полусапожках. Бабка с удобством устроилась на широкой тумбочке для белья: стан прям, руки сложены на высокой груди, ноги скрещены, одна для надежности касается пола.

– Я вот что сказать собираюсь, внучек мой. Знаешь, что Рутен последние годы всё дальше от нас уходит?

– Со скоростью горного ледника в нашей Земле Сконд.

– И что Радужная Вуаль между обоими вселенными становится год от году толще и труднее для преодоления?

– Не совсем так, о почтенная жрица. Вуаль прикрывает ленту Мебиуса, а там, в самой ленте, просто нет никакого объема. Это обычный знак кривого пространства.

– Искривленного.

Ты нерадивый ученик.

Вовсе нет: я просто издевался с вышины моей заново обретенной мужественности.

– Послушай, бабуль, мы уже давно это знаем. Что хотя существование Рутена больше не зависит от Вертдома и вертцев, а вертское от рутенского – и подавно, шляться туда-обратно становится всё труднее год от года. Шлюпка дрейфует в сторону от большого корабля. Закон природы, наверное.

– А тебе не приходит в голову, что это стоило бы еще больше замедлить? Ради тамошней медицины, точных знаний, искусств их многообразных, во имя их опоганенной, только невероятно богатой природы.

Ради твоих механических игрушек, наконец.

– Лелэлу, мне нет ни нужды, ни охоты сейчас это обсуждать. Говорили мне вчера наши преподобные ассизцы, что уже близки к решению…

– Как кожа к телу. Сегодня как раз меж собою договорились.

– О. Совсем другой десерт. А какое оно?

– Решение? Взять две разнополых двойни – рутенскую и вертдомскую – и переменить местами.