Меч и его палач

И есть ли что на свете, помимо дальних путей, для того, кто ничем не обременен?

Так думал я, шагая на запад по широкой пыльной тропе, что протоптали среди вестфольдских полей и лугов сотни людских ног и конских копыт. На дороге всегда попадается полно народу, но что самое важное – никто не спросит тебя, кто ты и откуда. Для этого существуют постоялые дворы. Я же предпочитал, по летнему времени, укладываться на ночлег в придорожных кустах или реже – в подлеске. Обворовать меня тут было можно вровень с гостиницей, а выследить – так еще и труднее.

И вот на исходе третьего дня этого почти бесцельного похода мои глаза усмотрели впереди некую точку, что довольно быстро увеличивалась.

Путник явно шел навстречу мне по другой стороне дороги, ведя в поводу вьючную лошадь с небольшим грузом в изящной перекидной суме.

Когда мы почти поравнялись, я подумал, что передо мной женщина, причем пожилая, судя по степенной манере. Но еще через минуту увидел холеную узкую бороду, что сбегала на перепоясанную хламиду из-под широкого головного покрывала, дубленую кожу щек и живые темные глазки, что уставились на меня с непонятным юмором.

– Привет вам, почтенный медикус, – поздоровался я как младший.

– И тебе привет, юный мастер, – отозвался он.

– Позволь спросить тебя, лекарь. Отчего ты ведешь коня в поводу и не сядешь на него верхом? (Отчего это меня так задело? Спросите что полегче.)

– Сын мой, это не просто конь, а драгоценный отпрыск из рода любимиц Пророка, вороная кохейлет, и она сейчас на сносях, – ответил старик неторопливо.

– Так отчего же тебе было не оставить кобылу в конюшне?

– Быть может, я не вернусь туда, откуда вышел, а кобылица с ее ношей – единственное мое достояние.

– Нельзя ли спросить, откуда это ты вышел?

– Можно, и я отвечу тебе, что из небольшого городка Фрайбург.

– А куда путь держишь?

– Куда глядят мои глаза и шагают ноги, молодой… мейстер.

Да. Он меня прочитал без запинки, несмотря на отсутствие меча и кожаного плаща с капюшоном.

– Послушай, лекарь, уж коли мы разговорились. Я мог бы – чисто по-человечески – тебе помочь? (Что это со мной делается, люди добрые!)

– Кто знает, молодой мейстер, – на этих словах старик откинул свою покрышку с головы, и я увидел, что он почти мой ровесник: ну, со скидкой на то, что гладкая смуглота лица и яркие глаза скрадывают настоящий возраст.