Знак обратной стороны

– Тьфу ты! Я тебе говорил, надо было брать пулемет на нижнем уровне, а ты мне что в уши дул? «Погодь, Костян, я такую тему знаю!» Ну, где твоя тема, а? – Со злостью бросив джойстик на диван, накинулся один из неудачников на другого.

– Да иди ты нафиг, – не менее бурно отреагировал тот.

Остальную перепалку Даниил предпочел не слушать. Он никогда не был в этой квартире, и теперь решил устроить себе самовольную экскурсию. В одной из комнат обнаружилась стайка шепчущихся девчонок. Одна из них враждебно уставилась на Рябина:

– Чего надо? Не видишь, мы тут разговариваем.

– Вижу, Машка, – таким же недовольным тоном отозвался парень.

– Закрой дверь с обратной стороны, мажор, – донеслось из глубины комнаты.

– Сама дура, – пробурчал Даня, но послушался.

Комната напротив оказалась чем-то средним между библиотекой и кабинетом. На широком письменном столе вперемешку были навалены документы, аэрофотоснимки и карандашные наброски каких-то зданий. Отец Жеки был то ли архитектором, то ли инженером-геодезистом, Даня точно не знал.

Он прошелся вдоль стен, на одной из которых висела большущая карта мира, а две другие были заняты книжными полками. Карта его не интересовала. По географии у Рябина была твердая «пятерка», и в отличие от все того же Жеки, подросток никогда бы не перепутал Марокко с Монако или не ляпнул, что Уганда находится в Латинской Америке. А вот книги он решил рассмотреть поближе. Видимо, сказывалась материнская любовь к печатному слову, в последнее время, правда, выражавшая только в ежемесячном протирании пыли с дорогих томиков.

Несколько полок занимали разного рода справочники, словари и энциклопедии. Чуть выше два бронзовых пуделя поддерживали разномастную кучку изданий по кулинарии. На другой полке стройно, словно солдаты на параде, выстроились классики. Четыре тома Пушкина, собрание сочинений Горького и несколько разноцветных сборников стихотворений. Именно на них сразу натыкался взгляд, тогда как современные писатели, словно нелюбимые пасынки, ютились на самом верху.

Даня прошелся глазами по названиям, мысленно перебирая в памяти, какие из них слышал, а какие были для него в новинку. Пока не остановился на черном корешке, по которому бежали золотистые значки. Не привычные буквы, а какие-то неизвестные закорючки. Любопытство быстро взяло вверх над приличиями.