Лантерн. Русские сны и французские тайны тихой деревни

– Опять загулял? – деланно-сердито спрашивала по телефону Ольга, когда он в очередной раз оставался ночевать неизвестно где. – Веди себя хорошо!

За шутками скрывалось беспокойство – внеплановые отлучки мужа ее нервировали.

– Хорошего поведения обещать не могу, – глумливо отвечал Никита, – но постараюсь вести себя прилично.

Он действительно вел себя прилично, и дело было вовсе не в твердых принципах. Никита наслаждался легальной свободой и не искал сексуальных приключений. Если только они сами не находили его, конечно.

Одним словом, Никита и Ольга любили Францию по-разному. Они относились к причудам друг друга терпимо и проводили ежегодный французский отпуск в относительной гармонии.

Так продолжалось до тех пор, пока Никита не объявил о покупке дома. Этому предшествовала цепь то ли случайных, то ли закономерных событий, которая замкнулась в очередной день его рождения – Никите стукнуло сорок пять.

В те годы рекламный бизнес Никиты Шереметева процветал – агентство было известным, одним из старейших на молодом российском рынке и имело прекрасную репутацию.

Никите удалось собрать сильную креативную команду и завязать отношения с нужными людьми на ключевых рекламных площадках. Клиентский лист агентства выглядел впечатляюще, а рекламные бюджеты ставили его в число крупнейших локальных игроков. Однако в недрах этого сияющего благополучия Никита чуял угрозу. Международные рекламные холдинги, которые до той поры вели себя в Москве хаотично, обратили внимание на стремительно развивавшийся российский рынок. Пришел конец эпохе отчаянных самоучек и везучих дилетантов, наступала эра корпораций.

Однажды бессонной ночью, выстраивая в голове линию поведения в очередном крупном тендере, Никита вдруг отчетливо понял, что, оставшись независимым, его агентство обречено на угасание до размеров мелкого нишевого бизнеса. Еще он понял, что к такому исходу не готов. Его детище должно было жить. Для этого следовало стать частью крупной компании.

Никита потерял покой. Периодически в нем поднимался протест и желание биться до последнего, однако здоровый расчет возвращал его к мысли о том, что с любой точки зрения слияние было наилучшим решением.

И момент казался подходящим.

Очень скоро мысли Никиты материализовались. Не успел он озвучить новую стратегию вслух, как одно за другим получил два предложения о вхождении в международные сети с поэтапной продажей агентства. Скрепя сердце, после упорного торга одно из предложений Никита принял.