Лантерн. Русские сны и французские тайны тихой деревни

Он готов был смириться с тем, что чудной старик опять хозяйничает на его кухне или обедает в его гостиной – за две прошедшие ночи Дед стал ему почти родным. Но что делать с вооруженными мужиками в подвале?

Никита прислушался, потянул носом воздух и осторожно начал осматривать комнату из-под полуприкрытых век. Бледно-розовые цветы на пододеяльнике, деревянное изножье большой кровати – пока никакой опасности. Дальше – мраморный каминный портал, два окна до пола справа, за ними – синее небо без единого облачка. И, кажется, никаких посторонних звуков в доме.

– Полная ахинея, – облегченно буркнул он. – Приснится же…

Тревожный шлейф от ночных приключений не рассеивался, это раздражало.

Хмурый, он побрел в ванную.

Ни душ, ни бритье не вернули его к жизни. В голове крутились ночные образы: Юлий Цезарь, Вогезы, Крикс, Матуген…

Никита позавтракал безо всякого настроения, постоял на балконе с чашкой чая в руках и, наконец, признался себе, что не успокоится, пока не осмотрит подвал. Он и сам не знал, чего ему хотелось больше: то ли найти какое-то подтверждение своим видениям, то ли убедиться, что все это плод возбужденного воображения.

С трудом сдерживая нетерпение, он спустился по лестнице до подвальных антресолей. Здесь стояли они с Дедом, наблюдая за римлянами. Сейчас следов ночных приключений не было и в помине. Вместо занавесей из телячьих шкур стояла высокая, застекленная в верхней части перегородка с металлической дверью. Сквозь стекла виднелась обсаженная кустами дорожка, огибавшая верхнюю кромку холма.

Никита сошел вниз. На грубом деревянном полу остались следы больших ящиков или какого-то оборудования. В той части подвала, где ночью располагалась солдатская кухня, выстроились пустые современные стеллажи. Он сделал несколько шагов к стене и дотронулся до каменной поверхности – она выглядела иначе, чем во сне, но в одном месте была неровная, глубокая выбоина, которая вполне могла сойти за след от вбитого когда-то толстого железного крюка. «Неужели этим камням две тысячи лет?» – подумал Никита.

Подобные цифры плохо укладывались в голове. Две тысячи лет в учебнике истории – это одно, а в собственном доме, вот здесь, под рукой – совсем другое. При продаже ему говорили, что подвал гораздо древнее самого дома, но две тысячи лет – нет…

Ключ от подвальной двери торчал в замке. Таким же легкомыслием могли показаться и стекла в половину стены, выходящей на безлюдную тропинку – тихая провинция, все на доверии.