Хранители Ладгарда

 Княже уже глядел доброжелательно, по-отцовски, одобрительно кивнул, поворачиваясь к наставнику:

– Горыныч! Как думаешь? С двумя учениками справишься?

– Ваша Милость! Обижаете! Буду рад служить! – Вот видишь, одна забота исполнилась, ещё чаго жалуешь? – ухмыльнулся княже, почёсывая огненную бороду, пытливо, с видимым интересом рассматривал меня. – Родичей предупредить надобно, что жив, здоров, а то спозаранку ушёл, а уже ночь на дворе… – по исказившимся лицам, догадался, что сболтнул глупость.

Воевода, сидевший подле повелителя, расхохотался стальным, раскатистым смехом:

– Во, даёт! Седмицу пролежал без чувств, – соизволил объясниться Добруш, княжеский воевода, – лекарей со всех окрестностей зазывали, даже из Киева, да что там… к бабкам обращались, никто не смог излечить недуг, не ведали ранее хвори такой, а он ничегошеньки не помнит.

 – На зов Владимира сбежались окрестные крестьяне, с вилами, топорами, кочергами, – продолжил воевода, – княжич поведал им о нападении половцев и смелом мальчугане, в одиночку сражавшимся с окаянными у реки. Всей гурьбой ринулись туда, а там, на окровавленном снегу лежит мёртвый кипчак, поодаль от него, подлеток десяти годов отроду, чуть тёпленький, но живёхонький…

– Владимир заприметил половцев аще в день прибытия. Вот и улизнул за врата проверить, и эта оплошность едва не стоила ему жизни, – добавил Горыныч, строго посмотрев на княжича.

Я сиживал на шёлковых простынях, обливаясь холодным потом, как громом поразило: "Семь дней!"

Заметив бледный вид, врачеватель забеспокоился, потрогал лоб, оттянул веки, приложил ухо к груди, сердце бешено стучало.

Подозвал белокурую девчушку лет двенадцати, взял с подноса склянку с ядовито-жёлтой жидкостью. Я сделал глоток, невольно сморщился от резкого спёртого запаха. Терпкий напиток, разливаясь теплом, обжёг горло.

– На что жалуемся? Где болит? – полюбопытствовал старец, предположив, что данное состояние возникло из-за пережитого потрясения. – В рассудке? Помнишь, что случилось?

– С рассветом я надумал поупражняться, размять косточки, да жилы растянуть, ну… перед тем, как сразиться с гриди в бою, – начал свой рассказ, бросил взор на здоровенных присутствующих, с коими хотел потягаться силушкой.

 – Меня, сына кузнеца слушали затаив дыхание, знатные мужья и доблестные воины, сам Всеволод Ярославович. – Беда случилась бы! Долг каждого защищать землю, дом, князя… – добавил гордо, задрав голову кверху.