Хранители Ладгарда

– Сколько тебе годков, сынок? – поинтересовался гридя – княжеский стражник с жуткими шрамами на левой щеке.

– Одиннадцатый пошёл, не обманываю… Силушка богатырская от батюшки досталась, – обиженно буркнул, поджимая губёшки. – Кузнеца, обладающего нечеловеческой силой, вся округа ведает. Он одной ладонью подкову сжимает, другой лошадь поднимает, а я… глупец, едва не подвёл его, потому как горделив был. Считал, что махать мечом больших знаний ни надобно, ни усердно упражнялся, поучения Бродека – наставника моего, запамятовал, за что испытываю глубочайший стыд, – признался, как на исповеди.

 – Соперник достойный подвернулся: шустрый как заяц, скорый как ветер, а саблей владел, будто с ней родился. Ежели не броня чудодейственная… так долго бы не продержался, уберегла родненькая… – проболтался я, закусив губу. – При атаках половец меч высоко поднимал, а ноги не защищал вовсе. Тут-то я и рубанул по конечностям снизу вверх: Бродек приёму обучил.

На лицах отразилось изумление и неподдельный интерес.

Послышались перешёптывания по углам, присутствующие поднимали надбровные дуги, с недоверием изучали.

"Вот баламошка! Кто ж, за язык-то тянул!"– мысленно ругал себя за несдержанность. Пришлось идти до конца и всё поведать.

–– Не верите? Вижу, что не верите… А, я докажу! Можете со мной делать что угодно, только… слово дайте, что родичей не тронете!

– Во, охальник! – крикнул кто-то из ратников.

– Да, как ты смеешь?! – подхватил другой.

По мановению княжеской длани все закрыли рты и в опочивальне повисла тяжёлая тишина. Я сглотнул подступивший ком, прощаясь с жизнью, жалея лишь о том, что с родичами так и не повидался напоследок, но, к  своему удивлению, услышал:

– Слово даю, княжеское! Ежели правду говоришь, за смелость и честность, вотчинные земли пожалую… но, коли слукавил, то… – поперхнулся, тяжко вздохнул, – разгневаюсь, не посмотрю, что Владимира уберёг от погибели.

Врунов не жалую… нет им веры.

Спустя некоторое время в опочивальню вошли трое отроков, чуть старше меня, из младшей дружины. Один принёс новые шмотки, мои видно, пришли в негодность, второй держал отцовскую кольчугу, а третий – меч. Всеволод Ярославович с любопытством глядел, как идут приготовления. По правую руку сиживал грозного вида воевода, по левую – Владимир Мономах, за ними стояли гриди, посадник и Тихомир с девчушкой.