Лула и Академия фей

Присев возле надгробия, я присмотрелась к конструкции: плита лежала как влитая. Наверное, много лет прошло с тех пор, как ее сюда положили. Никогда не мечтала быть разорительницей гробниц. Да и нет у меня столько сил, чтобы каменные плиты ворочать.

Позади послышался стук копыт – зверюга тоже зашла посмотреть. Склонила голову, раздувая дыханием остатки соломы, а потом стукнула копытом по краю… и тут одна сторона плиты качнулась вниз, другая ушла вверх, словно это была вертушка. Миг – и все вернулось на место.

Я надавила на край с другой стороны – ничего не вышло. Подойдя к лошади, нажала там, где это сделала она – и плита вновь качнулась. Что находится под ней, разглядеть я не успела, щель была слишком маленькой.

Выходит, ей и впрямь можно воспользоваться как дверью, обрадовалась я. Собралась, представила свою комнату и нажала на плиту. И тут же мелькнула предательская мысль, что в случае промашки я окажусь заточенной в склепе, откуда вряд ли смогу выбраться. В образовавшейся щели заклубилась тьма, жуткая и непроглядная.

Я отшатнулась, и плита вернулась на место.

Лошадь сердито заржала.

Собравшись с духом, я вновь представила свою комнату, теперь уже более детально: стол у окна, шкаф, кровати вдоль стен… А потом подумала, что, если буду прыгать, придется падать с потолка. И воображение тут же подправило картинку: моя кровать там, внизу, прямо под дверью. Держа воображаемую комнату перед глазами, я сделала глубокий вдох, а затем, на выдохе, что есть силы толкнула могильную плиту.

В просвете мелькнуло знакомое покрывало, и я сиганула вниз.

Глава 8. Много шума и суета

Я постоянно что-то разбиваю, поэтому грохотом меня не удивить. Но это был самый громкий шум, который я когда-либо создавала. Даже когда дома перевернулся посудный шкаф, грохота было меньше. Как и криков окружающих. Но это и понятно, в тот эпохальный день на кухне были только я и тетя Кайя, а она привычная.

“Кстати, а почему в нашей комнате такое столпотворение?” – подумала я.

Помимо Трины и Троя здесь находились госпожа Карам, остальные деканы, ректор, соседка, любительница полочек, уже знакомая старшекурсница с крашеными волосами и даже Сильваниус. Последний стоял на пороге, глядя поверх голов. Остальные тоже глядели. На меня. В едином порыве. “Феи, куча фей!” – мелькнула предательская мысль, и мне стало немного дурно. – Хотя, может и не все, – утешила я себя. – Не факт, что у Сильваниуса есть фейский дар”.