Натаха. Хранить и защищать

Ясности это не внесло, поскольку никакой бабки у Натахи не было, а на вопрос «какая» мама ответить не смогла – отец растил ее в одиночку, а папаша самой Натахи так и остался безымянным героем. Одним словом, взяться этой самой бабке было неоткуда.

Нотариуса Натаха с мамой застали в самый последний момент – он уже собирался уходить, но сжалился, достал папку, вернулся за стол и внёс свою лепту в общий градус безумия – бабка-дарительница оказалась настолько дальней родственницей, что даже мама, которая знала всю родню до седьмого колена, растерялась.

Но быстро взяла себя в руки и уверенно закивала: «Да-да, конечно». Однако, услышав условия завещания, вновь не совладала с собой:

– Как это «родственников не селить»? Как это «не продавать»?

Натаха возликовала – таинственная родственница отдала квартиру в её личное пользование. А то, что двадцать лет жилье нельзя продавать – так это мелочи.

Подписав документы и получив ключи, Натаха с мамой выбрались на улицу. Ехать смотреть квартиру решили завтра, тем более что будет выходной.

Вспомнив коварное крыльцо, Натаха отправилась ночевать к маме – убиваться впотьмах не хотелось гораздо больше, чем выслушивать ее капанье на мозги.

Спалось ей в ту ночь отвратительно, снилась всякая дичь: вороны, кошки, аквариумы, какая-то настырная тётка, сосед с дрелью… От сверлежа она и проснулась, обнаружила, что за окном светло, а из кухни доносится дивный запах оладушков.

Выбравшись из-под одеяла, Натаха прошлепала на кухню.

– Вот, – укоризненно сказала мама, указывая на полную тарелку румяных кругляшей, – там-то тебе, в твоей шикарной квартире, никто такого не напечет.

– Может, она не шикарная, – ответила Натаха, цапнула одну оладью и принялась жевать.

– Ну да, – усмехнулась мама, – видела я это жилье из старого фонда – тогда строили на века, не то, что сейчас. С другой стороны, – задумчиво добавила она, – ты теперь богатая невеста, с такой-то жилплощадью тебя кто угодно замуж возьмет.

– Не нужен мне кто угодно, – в стотысячный раз сказала Натаха, – и замуж я не хочу.

– Вот именно, а часики-то тикают, между прочим. Внуки сами себя не сделают, а я уже не молода, могу не дождаться. Да я-то ладно, а вот что ты потом будешь делать одна?

Далее по программе ожидались угрозы десятью кошками и смерть от обезвоживания. Слушать все это не хотелось категорически.

– Тряпки! – воскликнула Натаха, выпрыгивая из наезженной колеи.