Золушка и беглый маг

– Да при чем тут па… Так, погоди, – Рольфус опешил, – ты что, дочь хозяина дома?

– Ну да. Меня Гертруда зовут, хотя все называют Золушкой, а ты кто будешь?

– Кот. Просто кот. И если ты меня в дом не пустишь, стану котом, умершим от холода. По твоей вине, между прочим. Буду по ночам к тебе являться и мучить, слезами горючими поливая. Вот увидишь!

– Ох, котик, не умирай, не надо! – достав его из сугроба, девчонка сдернула с плеч платок и, закутав, осталась в одном платье. – Сейчас, потерпи, миленький, я свиньям корм задам и домой тебя унесу, в тепло.

Рольфуса кольнула совесть, но совсем чуть-чуть, с совестью он давно научился договариваться.

В свинарнике оказалось убрано, это обнадеживало – если в доме столько работников, что даже свинарник в порядке держат, значит план может сработать.

Вылив болтушку в корыто, девчонка поспешила в дом. И вот там, на кухне, Рольфуса снова одолело сомнение – что же это за семейство такое, если дочка главы дома ютится в углу между вязанками дров и мешками с картошкой.

На старом сундуке лежала тоненькая подстилка с подушкой и страшненькое колючее одеяло.

– Ты что, здесь спишь? – все еще надеясь, что ошибся, спросил Рольфус.

– Ну да. Я же все время тут, на кухне. И бегать никуда не надо. Удобно, – ответила девчонка, пряча взгляд.

– А папаша не против?

Девчонка пожала плечами, по-прежнему стараясь не смотреть в глаза, и Рольфус сдался, решив не мучить ее расспросами.

– Ой, ты ж, наверное, голодный.

Давай, я тебе молочка налью.

– Лучше мяса.

Золушка вздохнула.

– Мяса не осталось. Есть только кусочек колбаски с ужина, сестры не доели, – она открыла шкаф и достала сверток, в котором обнаружились обломок полосатого карамельного леденца, надкусанный крендель с глазурью и вышеупомянутый кусочек колбасы, сырокопченой, с хвостиком. – Вот, возьми, – она протянула ему сразу всю заначку.

Рольфус съел колбасу исключительно из вежливости – не отказывать же бедняжке.

«М-да, – подумал он, разглядывая тонкие, словно прутики, пальцы, худую шейку, торчащую из ворота платья, – держат бедняжку в черном теле. Хотел бы я посмотреть на этих извергов».

Возможность такая представилась очень быстро – из коридора донесся топот, словно на кухню мчалось стадо буйволов, и вскоре в дверях возникла монументальная бабища с губами-варениками и крошечными злыми глазками на круглом как блин лице.

– Золушка! – рявкнула тетка.