О Ване и пуТане

 – Это тебе не дешевый провинциальный притон, где берут двадцатник с сексуально озабоченного рыла. Там ты быстро капусты нарубишь и домой вернешься королевой: на классной тачке с прицепом полным шмотья и техники, с баблом на отдельную квартиру. А то, глядишь, за фрица выскочишь и всю жизнь будешь, как сыр в масле, кататься, поминая дядьку Алеся незлым тихим словом.

В Танькиных глазах отразился животный ужас.

– Как бордельчик? Я спонсора ищу… Здесь, дома…

Алесь расхохотался, аж слезы из глаз брызнули:

– Кого ты ищешь? Спонсора? Га-га-га! Хочет на елку залезть и задницу не поцарапать!

Он смачно сплюнул, и его харчок повис на стенке урны, стоящей в трех метрах от скамейки.

– Гы-гы-гы, гляди, какой я снайпер! – снова заржал Алесь, показывая черным ногтем на плевок, – Ой, повезло тебе, дуре, что на меня нарвалась. Рука у меня легкая – уже не одну в хорошие руки пристроил.

И, почесав бритый загривок, поднял вверх свою татуированную клешню.

– По петухам, что ли?

Таня спрятала руки за спину.

– Нет. Вы не поняли. Я не из этих…

Алесь изумленно посмотрел на девушку:

– А из каковских, позвольте полюбопытствовать? Случайно, не из Свято-Рождество-Богородичного женского монастыря? Ха-ха-ха…

Девушка молчала, опустив глаза на вытертые носки своих виды видавших сапожек.

– Не из этих она… Все вы – одной задницы ягодицы, – оскалился Алесь, ковыряя спичкой в ухе.

Краска ударила Таньке в лицо. Она вскочила на ноги.

– Мне пора идти. В общем, не могу я… Извините.

Алесь снова расхохотался, хлопая себя ладонями по ляжкам:

– Нет, это пипец полный! Я весь валяюсь. Да ты знаешь, овца, сколько мокрощелок стоит в очереди на это место? До Гамбурга раком не переставить, – сплюнул Алесь на асфальт. – Сначала выеживаетесь, а когда у меня остаются вакансии только в юго-восточную Азию, начинаете выть: «Алесь, миленький, помоги попасть в Европу!».

– У меня даже паспорта заграничного нет…, – ухватилась Таня за железный, по ее мнению, аргумент.

– Паспорт сделаем в темпе вальса. Визу шпокнем. Дорогу оплатим. Поселим, трудоустроим. Все – в кредит. Будешь должна мне две с половиной… – пошарил он взглядом по Танькиной фигурке, – нет, три с половиной тысячи евро. Отдавать будешь частями в каждый мой приезд. Впитала?

– Нет… из… извините, – прошептала Рыбка, прижимая к себе сумку, из которой торчали хлебный батон, длинный кривой огурец, бутылка кефира и треугольный пакет с молоком.