Палач

Сшитая из ткани под названием oksford. Знаменита эта ткань был своей износостойкостью. При правильном хранении медуза из oksford могла прослужить от 10 до 15 лет, но и стоила она соответственно. Под медузой стоял большой стол с двумя столешницами: прямоугольной нижней и круглой вертящейся верхней, как в китайских ресторанах. Конструкция стола позволяла сервировать тарелками для еды нижнюю прямоугольную столешницу, а блюда ставить на верхнюю круглую, чтобы за ними не приходилось тянуться. Захотел картофельный салат с противоположного конца стола, крутанул столешницу, и он уже перед тобой, накладывай и наслаждайся.

Рядом с медузой стояло несколько квадроциклов для передвижения по косе. Свои навороченные джипы самарцы берегли. К одному из квадриков был привязан оранжевый кожаный диван. У дивана было две функции, он служил своеобразной «ватрушкой» для катания по песку днем и зрительным залом вечером. В безветрие самарцы натягивали экран прямо у кромки воды, включали проектор и устраивали просмотры культового кино под звездами. Добротные палатки располагались под защитой Land[13 - Джип внедорожник.] и Range Rovers[14 - Джип внедорожник.]. Коньком самарцев было катание к судам, стоящим на рейде и птичьим островам, находящимся в паре километров от берега. В соревнованиях они традиционно регистрировались в дисциплине long distance – прохождение длинной дистанции на скорость.

В обоих лагерях было достаточно свободных мужчин, но Тату интересовал лишь эстетический аспект.

Ей нравилось смотреть, как загорелые мускулистые самарцы орудуют топориками, заготавливая дрова для вечернего барбекю. Иногда они с Шапой присоединялись то к философским беседам анапстеров под косячок другой, то к кинопросмотрам самарцев под односолодовый Macallan[15 - Шотландский виски.]. И все… Тате нравилось быть одной, а Шапа была влюблена в друга Таты – Халка.

В жизни Халка звали Евгений. Его тело было грандиозным. Вылитый Халк.

Только не зеленый, а веснушчатый. Медные волосы доходили до плеч и вились, карие глаза и пухлые губы разбили сердце не одной залетной блондинке из тех, что не катались, а жеманно тянули ножки в купальниках, поджариваясь на солнце с редкими заходами в воду. Но Халка они не интересовали. В 5 утра он вставал на пробежку, питался протеиновыми коктейлями и цитировал в зависимости от настроения то Заратустру, то профессора Преображенского.