Дорогой Дневник, я ненавижу своего босса!

Знала бы, как здесь воняет, надела бы космический скафандр.

По крайне мере, я знаю, чем займусь этим вечером: буду выколупывать навоз из каблуков, потом займусь генеральной стиркой своей одежды, а после и сама нырну в стиральную машину.

– Светлана! – крикнул Панов так громко, что даже коровы перестали жевать и устремили на нас свои любопытные взгляды.

Ах, какие они все миленькие, – расчувствовалась я, и бросилась гладить их мордашки.

– Галина! Аля! Где вас черти носят?!

Послышался женский смех.

А через несколько секунд появились две очень похожих друг на друга женщин: обе молодые, примерно по тридцать лет, немного полненькие, небольшого роста, одеты в простенькие платья, фартук, платки в цветочек и в резиновые сапоги.

– Начальство прибыло! – звонко захохотала одна из девушек. – Каким ветром, Михаил Степанович?

– Не дерзи, Галина. – Цыкнул на нее Панов. – И вообще, правильно ты сказала, что начальство прибыло. – Кивнул в мою сторону. – Знакомьтесь, Мария Сергеевна, наши доярки: Галина и Светлана.

 – Потом вновь обратился к ним. – А Аля где?

– Она ушла сегодня пораньше. Муж ее снова напился. Буянит дома. – Ответила Светлана, пока Галина с любопытство разглядывала меня.

– Мария Сергеевна. – Представилась я, держась перед ними как можно уверенней. – Будем знакомы. – Протянула руку сначала одной, потом другой.

Пожав руку дояркам, я почувствовала на своей ладони что-то скользкое. Присмотрелась. Ладонь была запачкана чем-то темным, похожий на косметический крем, но очень вонючий.

– Ой, простите! Руки мои в солидоле. – Виновато пропищала Галина, вытирая руки об свой фартук.

– Ничего страшного. – Улыбнулась я. – А что это – солидол? Для чего вы мажете им руки?

Доярки переглянулись между собой и тотчас захихикали.

– Мария Сергеевна, – шепнул мне Панов, – нас еще ждут десятки рабочих.

– Да, конечно. – Согласилась с ним, и обратилась напоследок к дояркам: – С вами еще не прощаюсь. Чуть позже я вернусь к вам, и вы все же скажете мне, зачем мажете руки солидолом.

Под хихиканье доярок, мы с Михаилом Степановичем отправились дальше – в телятник.

– Елизавета! Глаша! – снова кричит Панов.

– Что ты так кричишь? Всех же телят распугал. – Вышла к нам навстречу женщина лет шестидесяти и такая грозная на вид, что даже мне стало не по себе.

– Соберись тряпка! – мысленно подбадривала себя.

– Полно, Елизавета. Полно тебе ворчать.