Не своя жизнь

Дениска слушал с раскрытым ртом и жутко гордился, что отец и его товарищи делают такое важное и нужное для родины дело. Мамой он тоже гордился. Она сидела рядом с папой: веселая, счастливая. Каштановые волосы крупными кольцами рассыпались по плечам, на белом лице сочные улыбающиеся губы без следа помады. Издали кажется, что большие, чуть навыкате карие глаза подведены, но это такие черные и густые ресницы. Мама не пользовалась ни тушью, ни тенями, ни карандашом, и все равно по сравнению со старательно накрашенными Любой и Светой смотрелась настоящей красавицей.

Как Дениска любил маму! Как любил папу! Как папа любил маму и его…

Когда бутылки и тарелки пустели, гости требовали: «Доставай гитару, Андрей». Первой всегда звучала одна и та же песня. Мама садилась за пианино, играла короткое вступление. Пахмутова, слова Добронравова, давно знал Дениска. После вступления присоединялся папа со своими ритмичными аккордами и дружный хор из семи взрослых голосов:

Ты уехала в знойные степи,

Я ушел на разведку в тайгу.

Над тобою лишь солнце палящее светит,

Надо мною лишь кедры в снегу…

Припев Денис горланил вместе со всеми:

А путь и далек, и долог

И нельзя повернуть на-а-зад…

Держись, геолог!

Крепись, геолог!

Ты ветру и солнцу брат!

Последний куплет заканчивался словами: «Только крепче любовь и сильней», и тут мама с папой обязательно переглядывались.

Дениска считал эту песню очень хорошей, правильной, и вскоре выучил все слова. Но были и другие песни, не хуже, тоже про любовь: «Ты у меня одна» и «Звездочка моя, солнышко лесное».

Или еще, непонятно, о чем, но такая щемящая «Виноградная косточка». И более ясные, конкретные песни: «А я еду, а я еду за туманом» и «Если друг оказался вдруг». После «Геолога» мама больше не аккомпанировала, устраивалась рядом с папой и пела вместе со всеми. Дениска тоже пел, там, где знал слова. А если не знал, то подвывал с закрытым ртом. И ему представлялись пляшущие в беспросветной ночи языки костра, вокруг него – мужественные, настоящие люди, палатки чуть в стороне. Может степь, а может, лес или горы… И кроме песни под гитару – никаких звуков, и за десятки, сотни километров больше ни одного человека! Вот это романтика, вот это настоящая жизнь!

Дениске очень хотелось научиться играть на гитаре. Однако гриф был широковат для его детской кисти, и пальцы пока слабы. Вытягивая левую руку, он едва мог прижать одну, от силы две струны – аккорды не получались.