Не своя жизнь

Но приготовление пищи оказалось делом не столь занимательным, как ему представлялось – а может, за десять с лишним лет он стал слишком американцем, – поэтому, когда холодильник опустел, он не поторопился вновь заполнить его, а поехал ужинать в ресторан.

Он выбрал семейное заведение неподалеку от университетского кампуса. По вечерам преподаватели разъезжались по домам, а для студентов ресторанчик был дороговат, поэтому в небольшом зале ужинала лишь пара немолодых геев. На нетрадиционную ориентацию мужчин указывала темнота волос, противоречившая морщинам на лицах, и что-то неуловимое в обращении друг к другу – хотя одеты они были, как все.

Дэн не раз спорил с Роуз о правах сексуальных меньшинств. Она считала правильным, что однополым парам разрешили вступать в брак, а он утверждал, что американская толерантность в отношении сексуальных меньшинств уже дошла до абсурда – и это на фоне лицемерной пропаганды роли семьи! Роуз тут же обвиняла его в устаревших взглядах – а он поминал ей библейское «Плодитесь и размножайтесь» и предрекал, что в некоторых европейских и скандинавских странах коренное население вот-вот исчезнет из-за моды на однополые браки, от которых, как известно, дети не родятся.

Не желая лицезреть нетрадиционную парочку, Дэн устроился к ним спиной, с аппетитом умял стейк и выпил бокал пива. Размышляя о благих намерениях – имея в виду свое желание освоить кулинарное искусство, – и о том, что камнем преткновения в подобном начинании может послужить банальная лень и голод, он расплатился, вышел на улицу и закурил, всматриваясь в черное, испещренное звездами небо.

Повисшая на нем белая луна служила главным источником света, в стороне от ярких окон ресторанчика улица тонула во мраке. Как везде в Штатах, вдали от магистралей на иллюминацию не тратились: горели только фонари возле частных домов, и многие из них скрывались за деревьями. Дэн уже почти докурил и собирался свернуть за угол на крошечную стоянку, где оставил автомобиль, когда сонную тишину прорезал женский визг и отчаянный крик: «Что вам надо, отпустите!»

Не думая, Дэн рванулся на голос по пустынной улице.

Он был уверен, что даже если в окрестных домах услышали вопли, носу никто не высунет, в лучшем случае позвонят в полицию – а пока она приедет… Также он знал, что полицейские не станут разбираться, кто прав, кто виноват. У них один сценарий: всех в наручники, в машину, в участок.

Он бежал на женский крик, который повысился до визга, но вдруг умолк.