Не своя жизнь

Окончил ленинградский Политех, подрабатывал в компьютерном кооперативе. Мама тогда уже в Израиль уехала…

Санкт-Петербург, Россия, 1993-Й

В тот майский день Денис вернулся домой поздно, в начале двенадцатого. Нелли Леонидовна встретила его с опухшим от слез лицом.

– Что случилось, мам? – встревожился он.

Лет десять Денис не видел, чтобы мать плакала. Она молча прошла на кухню, он последовал за ней.

– Не могу больше! Надо уезжать из этой страны, – всхлипнула Нелли Леонидовна, опускаясь на стул.

– Уезжать? Ты чего, мам, с какой стати?

– Меня сегодня из трамвая выкинули, прямо в лужу, – сквозь слезы проронила она.

– Что?! – ужаснулся он.

– Какой-то мужик поднимался в трамвай вслед за мной, пихнул… Я ему вежливо говорю, мол, поаккуратнее, не вам одному ехать надо. А он: «Заткнись, жидовка!» И тут со всех сторон обернулись на меня, а глаза такие!.. Расстрельные глаза! Я решила выйти, не могла просто остаться. Повернулась к двери. Этот хам вроде посторонился, а когда я была уже на нижней ступеньке, пнул ногой в спину… На остановке людей было полно, но все равнодушно смотрели, только один старичок подал руку, помог подняться…

Денис в бессилии сжал кулаки.

Нелли Леонидовна кусала губы, чтобы совсем не разрыдаться.

– Сынок, иногда мне кажется – вокруг одни черносотенцы, баркашовцы. На моей памяти такого не было, но я ведь знаю, что творилось раньше. А если они придут к власти? Вон как рвутся! Ельцин им благоволит… Это ведь тот же фашизм! Смотреть страшно, будто гестапо: черная форма и свастика! Они нас всех загонят за черту оседлости, а если еще хуже?.

. В программе «Взгляд» говорили, кое-где уже устраивали настоящие погромы.

– Мама, успокойся. Попался один урод, а ты…

– Он не первый, и он не один. Их – тьма! Они нас всегда ненавидели, гнали, сажали в тюрьмы, убивали… О, бедный еврейский народ!

– Мама, ты что, националисткой стала?

– Это они националисты! Национал-патриоты! Фронт «Память»! Между прочим, вначале были безобидным обществом любителей истории… Однобокая у них история! И память однобокая.

Я сорок шесть лет прожила советским человеком, а теперь стала еврейкой. И вот ведь парадокс какой – пока пятую графу не отменили, русским было все равно, даже если какой полукровка к ним примажется, а теперь им не все равно!

– Мам, ты так говоришь, будто всех русских ненавидишь, а ведь сама за русского замуж вышла!

Нелли Леонидовна вздохнула.

– Не удивлюсь, если и тебе припомнят национальность твоей матери.