Не своя жизнь

Хорошо теперь немцам и евреям – езжай на историческую родину… Что здесь делать? Глянь вокруг: все рушится на глазах! Правильно отец говорит: если несколько лет стоять на распутье, гадая, какой дорогой идти, то все дороги вокруг травой зарастут. – Денис не возражал, и Сашка продолжил, сощурив со злостью глаза: – Зато хапугам нынче раздолье: пока демократы на митингах глотки дерут, они народное достояние растаскивают. Знаешь, что у отца в пароходстве творится? Пароходы приватизируют – легко и непринужденно.

Представляешь – па-ро-хо-ды! Нет, я бы уехал. Хоть в Израиль, а потом можно и в Америку.

– Ты, что ли, Сашка, не патриот?

– А ты – патриот?

– Я не представляю, что мог бы где-нибудь жить, кроме Питера.

– Но живут ведь люди – и живут получше нас! Помнишь, нам про инфляцию на Западе говорили, а мы не понимали, что это такое. Теперь понимаем. Только у них пять процентов, а у нас пятьсот.

– Нет, ты не прав. Ну подумай: если все уедут, что со страной станет?

– А ничего хорошего.

Ничего хорошего нас здесь не ждет, – Сашка помолчал и добавил с ехидством: – Нет, конечно, у тебя перспектива, будущий тесть – директор, он свой завод приватизирует, и тебе обломится. Пристроит к себе заместителем, потом бразды правления передаст… Станешь ты заводчиком, или как там это называется?

Денис всерьез обиделся, схватил друга за рукав.

– Я Иру люблю, а не ее отца! Да будь она даже сиротой!..

– Да понятно, понятно… – беззлобно ответил Сашка, стряхивая его руку.

 – Просто тебе повезло. На каникулах сидишь в отделе главного технолога на папочкином заводе, а я на рынке ящики таскаю. Лучше бы я их где-нибудь на Западе таскал, там хоть деньги платят, а здесь – жалкие сто рублей в день.

Денис смущенно отвел взгляд. Он постеснялся попросить за Сашку, когда Валентин Артемьевич предложил ему работу на время каникул.

Лето выдалось неспокойное. В верхах бурлило. Одни растаскивали бывшую социалистическую собственность, другие боролись за власть.

Похерив идеи коммунизма, Россия со всей дури вляпалась в «бандитский капитализм».

Народные депутаты неоднократно высказывали недоверие политике Гайдара, но тот и после смещения с поста Председателя правительства не потерял веса. Аналитики оценивали степень противостояния законодательной и исполнительной власти в России как взрывоопасную. Ельцин «успокаивал»: мол, погодите, это еще артподготовка, штурм будет осенью. Слово свое Президент сдержал.