Визит одноклассника

Двое китайцев, один помоложе, второй недостаточно стар, чтобы быть его отцом. На молодом были элегантные очечки, что придавало ему некую интеллектуальность.

Краснолицый гипертоник, то ли немец, то ли …. Нет, конечно, наш товарищ. Кто еще может надеть в поездку рубашку с тугим воротничком и галстуком.

И, наконец, ухоженная богато одетая женщина с грубоватым лицом бизнес-леди.

Остальных я не разглядел, стало неудобно. Потому, что все как один смотрели на нас с Марли. Старший китаец осклабился в улыбке. Интересно это у них получается, он улыбнулся Марли так, как будто пес был его начальником.

– Let me take wine list? – спросила меня черная уродина.

В отличие от полиглота Павла, я не знаю никакого языка. В школе изучал немецкий, все забыл и сейчас не отличу его от английского.

Наверное, она говорит что-то о моей собаке, подумал я и как можно дружелюбнее ответил:

– Его зовут Марли.

Похоже, я угадал, потому, что женщина улыбнулась. Удивительное дело, улыбка сделала эту Кваземоду прямо симпотяшкой.

Жестами объяснил ей, что дальнейший диалог со мной бесполезен, а улыбкой дал понять, что одобряю перемену в ней. Она поняла, улыбнулась еще раз. Черт! Если она будет продолжать в том же духе, то скоро я сочту ее просто красавицей.

Во время полета я налегал на еду и напитки, памятуя стоимость купленного для Марли бизнес-класса, а он спокойно спал в соседнем кресле.

За моей спиной бизнес-леди и краснолицый вели деловой разговор. Говорили они по-английски, я это узнал, потому что услышал знакомое слово – «плис», его всегда говорит моя дочь, когда просит у меня денег.

Самолет прилетел вовремя, несмотря на сильный снегопад, начавшийся, как нам сказали, около двух часов назад. Никаких проблем на таможенном контроле не возникло. Пассажиры в ожидании багажа собирались у ленты транспортера. Мы с Марли тоже ждали свою дорожную сумку. У люка уже стоял брезентовый тюк.

– Видишь, как у них все тут оперативно, – похвалил я, чтобы приободрить Марли, который не любил скопления людей.

Подошла чернокожая красавица. Транспортер дрогнул, тюк в одиночестве доехал до середины ленты, когда та неожиданно резко остановилась, хлипкий металлический запор, распахнулся. Груз развалился и оказался Санта-Клаусом, точнее трупом Санта-Клауса, потому, что часть головы его была превращена в кровавое месиво. Алая шуба и белый обушок были залиты отвратительной бурой спекшейся кровью.

Поднялся страшный шум, в котором явно выделялся истошный визг бизнес-леди.