Визит одноклассника

Негритянка не кричала, она вздрогнула и опустилась на пол. У кого-то вдруг распахнулся красный автоматический зонт, наэлектризованная толпа шарахнулась в разные стороны

Всю жизнь меня отличала запоздалая реакция, я не успел испугаться, вместо этого инстинктивно посмотрел на Марли. Я полагал, что собаки должны вести себя как-то иначе при встрече с трупом, выть, там, что ли, или метаться. Марли сидел спокойно, только вопросительно смотрел на меня, что за шум.

Тогда я подошел к Санте и потрогал его за руку.

Пассажиры обступили меня полукругом. Рука «трупа» была упругая и мягкая, видимо, резина с наполнителем.

– Это кукла! – воскликнул я. – Розыгрыш!

Все с облегчением вздохнули, кто-то засмеялся, кто-то продолжал возмущаться, мужчины оттащили в сторону изуродованного рождественского деда, заработала багажная линия.

Я подхватил нашу перемотанную скотчем сумку, наполовину заполненную собачьим кормом, и повел Марли на выход.

Паша встречал нас в вестибюле.

Он ничуть не постарел за эти годы, скорее стал интереснее, в простом, но каком-то элегантном коротком пальто, он смотрелся бы полным европейцем, если бы не напряженное лицо и выправка бывшего военного. Я, грешным делом, почувствовал неловкость рядом с ним за свой затрапезный вид в джинсах и куртке. Что-то похожее испытал и Марли, уловив Пашкин запах изысканного парфюма, чистоты и свежести, пес недовольно заворчал. Зависть недостойное чувство.

Паша так искренне обрадовался нашей встрече, что через несколько секунд от нашей неловкости не осталось и следа.

Мы с ним обнимались, похлопывая друг друга по спине, а Марли, устыдившись, смирился.

Никогда в жизни не видел подобного снегопада, снег стоял плотной стеной. Как самолет сумел сеть, не понимаю. Пока дошли до Пашиной машины, покрылись шапками, как снегурочки, а Марли стал похож на белый призрак.

На задних сидениях машины предусмотрительно был натянут чехол для перевозки собаки, но стало ясно, что если мой пес там сядет, то его голова упрется в светлую обивку салона.

Конечно, он мог ехать лежа, но Матюха не захотел рисковать.

– Ну, и здоров же ты, брат, – недовольно проворчал Пашка, достал какую-то рабочую одежду из высокого багажника и переместил туда нашего Баскервиля.

Марли тоже что-то недовольно пробурчал в ответ.

– Зачем мы сюда притащились, – первый раз мелькнула у меня мысль.