Мыши не курят!

Надо сперва Юрию Алексеевичу доложить…

Инга перестала управлять руками, и они плетьми повисли вдоль ссутуленного тела. Радостные искорки в глазах потухли. Угасла надежда на связь с внешним миром, а значит, был утерян шанс прекратить этот кошмар здесь и сейчас.

Девушка почувствовала себя попаданкой. Будто из своего странного, безумного, но такого родного мира, она попала в логичный, но абсолютно чуждый мир, к тому же живущий по законам прошлого, по законам чести и совести. И не было никакой возможности вернуться обратно.

Не было даже малюсенькой ниточки, дернув за которую, Инга могла дать знать «своим» о бедственном положении, в котором оказалась. Она была одна.

Дьявол! Она никогда прежде не оказывалась без всякой поддержки. Родители, тетя, бабушка и дедушка, друзья, знакомые, юристы «Последнего штриха». Google, в конце концов! Все они всегда были готовы оказать ей помощь. Да, чаще всего это были не профессиональные советы, а всего лишь слова поддержки. Но даже на такие слова Инга сейчас не могла рассчитывать.

Никому не было до нее ни малейшего дела. Никому она не была нужна.

– Ну, разве только Степанычу. Не иначе на меня хочет всю вину переложить. А что? Удобно…

– Простите, – осторожно вмешался Павлуша, все это время внимательно наблюдавший за маскарадом на лице Инги Сергеевны. – С вами все хорошо? Может, вам…

– Ничего мне не нужно! – сорвалась Инга. – Телефон мне нужен. Домой мне нужно. В офис мне нужно. А от вас мне ничего не нужно!

Крепко сжав кулаки, девушка резко повернулась и направилась в сторону задней части дома.

Туда, где располагалась свободная от построек часть участка, также унаследованная ею. Инга надеялась укрыться за стеной скотного двора от пристального внимания полицейского эксперта и соседа из дома через дорогу. Лицо последнего девушка отчетливо и постоянно видела в окне.

Глава 7

Инга все еще кипела от негодования, когда оказалась вне поля зрения Павлуши и обитателей деревни. Не находя иного способа выплеснуть накопившиеся эмоции, девушка со всей силы пнула гнилое полено, лежавшее на тропинке.

Потом с корнем вырвала цветок иван-чая. Стукнула кулаком по стене скотного двора. И взвыла от боли, напоровшись на ножку ржавого гвоздя, торчавшую из старой доски.

– Черт! Черт! Черт!

По руке побежала струйка крови.

– Этого еще не хватало…

Зажав рану другой рукой, Инга застонала. Силы оставили ее, и девушка плюхнулась на колени прямо на тропинку.

– За что мне все это? Зачем?.. – прошептала она.