Чумовая дамочка

Найти общагу оказалось делом нетрудным, унылое серое здание действительно было в трех шагах от остановки. Я вошла в квадратный холл с зарешеченным окном и поморщилась: вонь стояла несусветная, пахло капустой и подгоревшим маслом. Стол в центре холла был выкрашен синей краской, на нем притулились чахлая герань и телефонный аппарат с трубкой, в двух местах перетянутой изолентой. Я покачала головой и огляделась, дверь слева вела к лифтам, а чуть дальше начинался длинный темный коридор. Я сделала шаг в том направлении, надеясь обнаружить хоть одну живую душу, и тут же была остановлена гневным окриком:

– Вам кого?

От неожиданности я вздрогнула и, обернувшись, увидела за своей спиной худенькую женщину лет сорока и попробовала определить, откуда она появилась.

– Здравствуйте, – сказала я, продемонстрировав счастливую улыбку, которая, кстати, не произвела на нее никакого впечатления. – Я ищу Устинову Зою Федоровну.

– Зойку? – насторожилась тетка.

– Она моя родственница.

– Нет у нее никаких родственников.

«Вот чертова баба», – подумала я и сказала:

– Значит, знакомая.

– Знакомая… ходят тут всякие…

– В какой комнате она живет? – посуровела я.

– А не скажу, – ответила тетка, глядя мне в глаза с большим гневом.

– Ясно. Тогда я сама поищу, – кивнула я и зашагала по коридору.

– Я тебе поищу! – взвизгнула она и бросилась следом.

– А ты меня попробуй остановить, – хмыкнула я, не оборачиваясь.

Тетка меня догнала, но военных действий предпринимать не стала, а спросила:

– Ты не от этой?

– Что? – Мне пришлось остановиться.

– Не от его стервы крашеной? Оставьте бабу в покое…

– Где Зойка? – теряя терпение, спросила я.

– В сто тринадцатой. Только ей не до гостей сейчас… пьет. А здесь на птичьих правах, не сегодня, так завтра выгонят, а эта, гиена, то сама придет, то подруг подсылает, и каждый раз со скандалом.

– Никакого скандала, – заверила я, узнала, где эта самая сто тринадцатая комната находится, и бросилась туда.

Коридор был такой же длинный и темный, дверь в одну из комнат распахнута настежь, на кровати сидел лохматый мужик и играл на гармони, толстая баба в дверях, пытаясь перекричать гармонь, что-то ему выговаривала.

Дверь сто тринадцатой была не заперта, я торопливо вошла, отдернула занавеску, отделяющую импровизированную прихожую от самой комнаты, и увидела Зойку.