Деньги для киллера

Правда, маме это не помогло… Знакомые интонации в Сонькином голосе навели меня на некоторые мысли, и я спросила:

– Сонька, а твой дед точно в гетто погиб?

– Дался тебе дед, лучше подумай, что нам теперь делать.

– Хоронить. Сейчас и займемся, пока Максимыч спит.

– Днем?

– А ты предпочла бы ночью?

– Я в чулан не пойду.

– Ага, – усмехнулась я.

– Все ты, ух, фашистское отродье! От вас одни беды.

– Как бы не так. Если б не твоя родственница Ева, до сих пор жили бы мы в раю, горя не знали и о покойниках не думали.

– Ева жидовка?

– А то.

– Ну надо же, никогда б не подумала. Гретка, ты умная, скажи, как нам из всего этого выбраться?

– Уже сказала. Похороним его и забудем. Как будто не было.

– Ой, найдут нас менты, – заскулила Сонька, – их не обманешь. У них там разные штучки, я в кино видела, мигом выведут на чистую воду.

– Чего ты завелась? Ну, сообщит Максимыч, ну посмотрят яму и уедут. Пусто в яме.

– Ага, они покопаются и скажут: «Был труп».

– Не было трупа, он там живой лежал. – Хорошо, если они это поймут. А собаки?

– Что собаки?

– Собаку пустят по следу, а она к нашему амбару. А уж как начнут крутить, тут нам и конец.

– Заткнулась бы ты лучше, богоизбранная, без тебя тошно.

– А сколько нам влепят, если его найдут?

Я вздохнула:

– Думаю, много. Не сообщили – раз, труп спрятали – два, следствие в заблуждение ввели – три…

– Какое следствие? – испугалась Сонька.

– Да никакое. Пошли быстрей.

Мысль об уголовной ответственности придала нам необыкновенные силы, мы трудились с огромным энтузиазмом и углубили яму еще на полметра.

– Все, – сказала я, выбираясь из нее, – хватит, а то и меня хоронить придется.

Сонька дышала с трудом, потом вдруг начала трястись.

– Гретка, боюсь я его тащить.

– А в тюрьму не боишься?

– Боюсь.

– Тогда шевелись.

Входить в чулан было страшно.

– Давай попозже, – опять заныла Сонька.

Я впихнула ее туда и сказала сурово:

– Берись за пальто и понесли.

Он, кажется, отяжелел. Мы с трудом вынесли его из дома, а дальше вдоль огорода, картофельного поля – волоком по земле, оставляя заметный след.

– Ой, найдут, – шептала Сонька, – выйду из тюрьмы бабушкой.

Наконец мы дотащились до ямы, стянули с покойника Сонькину скатерть и, стараясь не смотреть на его лицо, столкнули вниз.

– И хороним-то не по-людски, – не унималась подружка, – ты какую-нибудь молитву знаешь?

– Ничего я не знаю, зарывай.