Тайна, покрытая мраком

 – Незаконно прижитой. Его кухарка моя усыновила. Ну, а когда последний муж помер, я, знамо дело, Витюшу к себе взяла.

– Врете, – буркнула я.

– Век воли не видать, – ответила бабка и щелкнула наманикюренным ногтем по переднему зубу из белейшего фарфора.

– Поздравляю, – кивнула я, сообразив, что бабка опять пудрит мне мозги. – Вы вполне можете соперничать с библейской Саррой, она в девяносто родила, а вы во сколько?

– Библейской Саррой, – передразнила бабка. – Откуда тебе про нее знать с твоим туманным кругозором.

Неужто Библию читала?

– Комиксы, – осчастливила я. – Картинки с надписями. И про Сарру, и про муженька ее… и про этого… забыла, как зовут, он козлиную шкуру напялил, чтобы отцовское благословение получить.

– И как у тебя только голова не лопнула, – скривилась бабка. – Непосильный интеллектуальный груз. Ступай, ехидна. Ужинать не буду.

– Помрете с голодухи, вам же хуже.

Я направилась к двери, а бабка ядовито сказала мне вдогонку:

– Приглядись к Витюше-то, жених завидный.

Половину наследства ему оставлю. Хотя с деньгами он себе получше девицу найдет.

Я потопала в кухню, гадая, врет бабка по обыкновению или нет. Поверить заманчиво. Тогда понятно, почему ее Витя мамашей зовет. Но тут другие мысли полезли: если Витька бабкин сын и ему половина наследства отписана, запросто мог решить, что и вторая половина очень даже пригодится. А при таком раскладе Андрюшенька ему нужен как козе баян. Так, может, оттого внучок и пропал? Бабка заподозрила неладное… в этом месте я посоветовала себе не увлекаться.

Бабка – актриса, в театре давно не служит, вот и развлекается, затеяв весь этот спектакль. Играет, одним словом. А мы и актеры, и благодарные зрители.

Я вяло жевала, сидя за столом напротив Любки. Хоть и поторопилась списать все происходящее на бабкины причуды, но червячок сомнения делал свое черное дело, мешая насладиться кулинарным шедевром подружки. Любка выглядела абсолютно несчастной, что вполне привычно, и была молчалива, что непривычно совсем.

Отложила ложку, подперла щеку ладонью и заговорила:

– Ленка, я до поры до времени язык за зубами держала, потому что ты вроде Фомы неверующего. Но более молчать не могу.

– Чего еще? – насторожилась я.

– Девушка, что до нас здесь работала, исчезла.

– В каком смысле исчезла?

– А нет ее нигде. Ни слуху ни духу.

– Откуда тебе знать, кто тут до нас работал?

– Давай я тебе все по порядку расскажу, – вздохнула Любка.