Таинственная четверка

– Ага. Решили нас разыграть и нашли старую заметку в газете.

– Дети дружат с Интернетом.

– А наши фамилии и номер твоего мобильного они тоже в Интернете обнаружили? Кто-то затеял с нами игру. Интересно, с какой целью. Хорошо, что ты сразу рассказала…

– Были варианты?

– Помнится, не так давно мы скромно помалкивали, подозревая Джокера и друг друга во всех смертных грехах.

– Пройденный этап, – проворчала я.

– Надеюсь. – Вадим взял мой мобильный, лежавший на тумбочке, и позвонил Джокеру.

Тот ответил после первого гудка, я невольно представила, как он сидит в кресле в своем кабинете, на столе раскрытая книга… что-нибудь совершенно непригодное к чтению.

«Размышления благочестивого Пантелеймона» или «Письма темных людей». Он свободно читал на латыни и древнегреческом. Парень редких талантов.

«Это зависть», – сказала я самой себе, пока Вадим докладывал о чьей-то шутке, если это, конечно, шутка.

Я неплохо знаю английский, чуть хуже немецкий. Кстати, языки всегда давались мне легко, может, стоит заняться латынью? Поумнею, помудрею и перестану ломать голову над экзотическими привычками Джокера.

Волошин все-таки попытался перезвонить на номер, с которого пришло эсэмэс, и мы услышали привычное «набранный вами номер не существует».

– Димка попробует выяснить, откуда поступил звонок, – возвращая мобильный, сказал Вадим. – Сомневаюсь, что будет толк. Хотя… если это какой-то придурок решил пошутить… Ладно, пошел спать. Если Поэт нароет что-то стоящее, стукну в стену.

Вадим ушел, я слышала, как он передвигается в своей комнате, потом скрипнула дверь, и все стихло.

Некоторое время я лежала, разглядывая потолок, и незаметно уснула, словно провалившись в черную пустоту.

И вдруг яркий свет ударил в глаза. Я бежала вслед за Вадимом, только теперь у него было другое имя. Я когда-то знала его, но успела забыть. Ноги скользили по горячему песку, ослепительно блестевшему на солнце, с трудом дыша, я повалилась на колени, Вадим схватил меня за предплечье, заставил подняться.

– Потерпи немного, – попросил едва слышно, рваная рана на его груди начала кровоточить.

– Обещай, – шептала я, заглядывая в его глаза. – Обещай, что убьешь меня, прежде чем я попаду к нему в руки.

– Мы выберемся, – хмуро отозвался он.

– Обещай…

Я открыла глаза и увидела Волошина, он склонился ко мне, точно собирался поцеловать, и в первое мгновение, решив, что это продолжение сна, я повторила:

– Обещай…

– Все, что угодно, – ответил он.