Таинственная четверка

Идем отсюда, у меня от него мороз по коже.

Мы отправились по дороге, вскоре она вывела нас на площадь. Пора было навестить художника.

Плетнева мы застали в саду; сидя в пластиковом кресле, он пил пиво прямо из бутылки и любовался открывающимся отсюда видом: церковь на пригорке, река с живописными берегами, в общем, наслаждался жизнью.

– А вот и мы! – крикнула я, войдя в калитку, и радостно помахала ему рукой.

– Хотите пива? – спросил он, когда мы подошли ближе.

– Я бы лучше на картины взглянула, – ответила я, а Вадим сказал:

– А я от пива не откажусь.

– Что ж, тогда прошу в дом.

Мастерскую Плетнев устроил в просторной комнате, где было два окна до пола, распахнутых настежь. Оба выходили в сад, старые яблоневые деревья росли почти вплотную к дому, создавая уютный тенистый уголок. Но в мастерской все равно было много света. Три стены завешаны картинами, в основном пейзажами. Некоторые места вполне узнаваемы. Церковь была представлена в трех ракурсах и в разное время суток: раннее утро, полдень и ночь.

Купол и крест в лунном свете отливали серебром.

– Как красиво, – ахнула я.

Плетнев, снисходительно улыбаясь, ненадолго отлучился. Вернулся он с тремя бутылками пива, уже открытыми. Они с Вадимом устроились на скамье, застеленной потертым ковром, а я продолжала короткие перебежки от одной картины к другой, бормоча с восторгом что-то невнятное.

– Она реально тащится от всех этих художеств, – заявил Вадим, по обыкновению изображая состоятельного дебила.

 – Я-то, если честно, в картинах мало смыслю, но, если ей нравится, значит, можно не сомневаться: своего бабла это стоит.

Я успела переместиться к стеллажу, где были свалены наброски, кисти и несколько холстов без подрамников.

– Можно? – спросила, демонстрируя обуревавший меня восторг.

– Конечно.

Почти сразу обнаружилось кое-что любопытное: наброски будущего портрета. Людмилу я узнала без труда. Выходит, дамочка ему позировала… Ага, вот и сам Ключников, а это, надо полагать, его дочь Настя.

Семейный портрет?

– Взгляни, – продемонстрировала я набросок Вадиму. – Узнаешь?

– Павел Аркадьевич? – отозвался Вадим. – Похож. Вы в самом деле художник, – решив не церемониться, обратился он к Плетневу. – А то некоторые такое понарисуют… в приличном доме не повесишь.

– Вы знакомы с Павлом Аркадьевичем? – насторожился Плетнев.

– Замутили пару общих проектов… головастый мужик, скажу я тебе…

– Писали их портреты? – влезла я.