Сыщик моей мечты

– Надеюсь, вы знаете, что делаете… Кстати, он красавчик, – добавила она, когда мы садились в машину.

«Неужто надеется, что я к бывшему вернусь и перестану ей глаза мозолить? Идиотизм… Хотя Маринка о нем ничегошеньки не знает…»

– Ага… – ответила я на ее замечание. – Но люблю я другого.

– Чтоб тебя… Хватает совести говорить мне это. К ужину тебя ждать? – крикнула она Владану, но мы уже тронулись с места, и он сделал вид, что вопроса не услышал.

По дороге Владан молчал, и это меня тяготило.

– О чем ты думаешь? – не выдержала я.

– Сейчас? – вроде бы удивился он.

– Ну… да.

– Я думаю, что мог бы валяться на диване еще как минимум месяц…

– Валяться на диване вредно, надо больше двигаться. И Маринке тоже. Иначе она скоро ни в одно свое платье не влезет, – явное преувеличение, но отказать себе в таком удовольствии я не могла. – Сарафан, в который она сегодня вырядилась, пора выкидывать. На груди уже по швам трещит.

– Грудь у нее офигенная, – кивнул Владан, что меня не порадовало: зачем, спрашивается, я вообще завела этот дурацкий разговор?

– Ничего особенного.

– Не скажи, – покачал головой он. – Если Господь к каждому из нас приложил свою руку, то к Маринкиной груди он приложил сразу две.

– Гадость какая… Я имела в виду… а о моей груди ты что скажешь?

– О твоей груди я стараюсь не думать. – Тут он свернул во двор двухэтажного строения, я поняла, что мы приехали, и интересный разговор пришлось прервать.

Офис Моргунова выглядел скромно.

Встретившая нас возле входа секретарь вместе с нами вошла в расположенный на первом этаже небольшой кабинет, единственным украшением которого был портрет дочери, висящий над столом. Забелин прав, портрет удачный. Не знаю, насколько он соответствовал действительности, но на фото – настоящая красавица. Мечтательный взгляд, бездонные глаза и улыбка, нежная и сияющая одновременно… На нее хотелось смотреть и смотреть… Что, если бывший запал на девчонку и решил осуществить свои бредовые фантазии? Вряд ли бы он пошел на это… Сейчас ему есть что терять. Но он псих и привык во всем себе потакать…

В общем, при взгляде на портрет меня вновь одолели сомнения.

Между тем из-за стола поднялся невысокий полный мужчина с рыжеватыми волосами и совершенно невыразительным лицом. Мелкие черты словно терялись на пухлой физиономии. Близко посаженные глаза и узкие губы ярко-красного цвета, точно накрашенные. С красавицей дочкой у него не было ничего общего.