Всё равно мы будем

Отсмеявшись и проплакавшись, она затихла.

В тишине ей почудился еле слышный чарующий звук. Что это? Скрипка? Нет. Звук был не тонкий, не щемящий, а какой-то глубокий. В нежности скрипка и флейта похожи, но в скрипке Катя всегда чувствовала какой-то невыносимый надрыв, будто играли на ее собственном сердце, касаясь его так, словно еще чуть-чуть – и полоснут по самой плоти, и тогда… заплачет оно кровавыми слезами.

Флейта?

Кто-то ходит по горе и играет на флейте? А что, чудаков тут полно. Надеюсь, не медведь.

Откуда идет звук? Надо выяснить.

Она сделала шаг влево. Прислушалась. Тонкий тихий звук манил ее. Давал надежду. Еще шаг влево. Звук стал слышнее. Значит, она двигается в верном направлении. Через несколько шагов Катя поняла, что идти нужно вдоль широкой скалы, обросшей кустарником и кривенькими деревьями. Ветками они торчали из серых стен, а корнями уходили куда-то внутрь этих самых стен, будто бы ища и находя в глубине камня плодородную землю, дарующую деревьям силу и веру в себя.

Звук усилился, но никого не было видно.

Тут точно никто не ходил лет сто. Тропа совсем исчезла. Катя вдруг поняла, что звук идет изнутри горы. А может, там есть какой-то проход? Она осмотрела скалу. Та казалась неприступной, но что-то подсказывало Кате, что над ней просто смеются. Она не видит того, что должна увидеть. Не видит, не видит…

А куда смотреть?

И тогда она сделала нечто совсем нелогичное, чего не решилась бы сделать в присутствии кого-то. Но здесь было тихо и безлюдно, и ей захотелось попробовать.

Она закрыла глаза и наощупь поползла вдоль скалы, на звук, который в этот миг проявился отчетливей, яснее, словно невидимый музыкант решил ее подбодрить: давай-давай.

Упс! Рука вдруг соскользнула – каменная стена резко оборвалась. Катя открыла глаза.

В горе оказалась щель. Неприметная, узкая, словно вход в кроличью нору. Еще один шаг влево – и скала шла дальше, как ни в чем не бывало. Это лаз, в который может пролезть только небольшое животное. Или ребенок. Или такая худенькая женщина, как Катя.

Что делать? Лезть или не лезть? А вдруг провалюсь? Сломаю ногу и не смогу выбраться и умру в этой горе, потому что меня точно не найдут.

Она в нерешительности переминалась с ноги на ногу. Ломать ни одну из них как-то не хотелось.

Звук флейты, словно отражая ее сомнения, прервался, как поперхнулся, а потом с новой силой начал партию – торжественно и глубоко. Теперь он был не тонкий, а густой, мощный.

Катя порылась в рюкзаке.