Настоящие, или У страсти на поводу

– Очнулась. Слава Великим. Как же ты нас напугала.

– А где папа? – морщась от боли в горле, спросила у неё и закашлялась.

– Я его спать отправила. Столько времени возле тебя провёл. Похудел страшно, того и гляди сам в бездну отправится. Как же нас напугала.

– Простите, – тихо ответила, вспоминая произошедшее: ледяную, пробирающую до костей воду, монстров, которые носились по берегу, тепло Ивара. – Как давно я болею?

– Четвёртый день пошёл. Я только вчера приехала. Так испугалась. – Тётушка стёрла слёзы ладонью и продолжила: – Думали, отдала Богам душу, уйдёшь за матушкой… Такая же молодая.

– А Ивар? – перебила я её болтовню, с трудом приподнимаясь на локтях и снова падая на влажные от пота подушки.

– Какой Ивар?

– Тот парень, который меня спас.

– Ах, этот. – Тётя махнула рукой. – Сегодня уже прибегал. Спрашивал, как ты. Волнуется. Хорошенький такой.

– Живой, – выдохнула я, не в силах сдержать улыбку облегчения.

– Да что ему будет. Смышлёный мальчик. Кто же знал, что эти исчадья плавать не умеют.

Хотя рискованно. Теченье у Молохова ручья сильное. Как не потонули только. Других жалко, – добавила она, тяжело вздохнув, и тут же хлопнула себя по губам. – Ой.

– Кого других? – тут же уцепилась я, подавив зевок.

– Нечего я тебе не говорила. Отдыхать надо. Кушать хочешь? Тут бульончик есть, – засуетилась она, пытаясь сбить меня с толку.

– Тётя, я ведь всё равно узнаю.

Женщина строго на меня взглянула, но надолго выдержки не хватило.

– Хорошо, скажу, по большому секрету.

Троих разодрали. Двух ребят и девочку.

– Кого? – во рту пересохло от страха.

– Я откуда знаю. Жалко, молоденькие совсем. А теперь пора кушать, а то смотреть страшно. Одни глазки остались.

Я послушно съела пару ложек бульона, запила всё морсом и снова уснула. Сил было еще мало, и на долгие бодрствования меня не хватало.

На следующий день я чувствовала себя намного лучше. И пусть ломота в теле и усталость никуда не делись и от одной мысли о прогулке кружилась голова, но, по крайней мере, веки не тяжелели, и спать сильно не хотелось.

– Пап, – широко улыбнулась я отцу, уставшему, но чисто выбритому и причёсанному. – Прости меня.

Он поймал мою ладошку и сжал, хрипло произнеся.

– Никогда не пугай меня так больше. Когда мы нашли вас на берегу… Великие, я решил, что звери и тебя растерзали…

– Я здесь, всё хорошо. – Я мягко высвободила руку и нежно погладила отца по щеке. – Ивар спас нас.

– Да, – нахмурился он. – Спас.