Настоящие, или У страсти на поводу

Мы молчали некоторое время, пока я не решилась задать следующий вопрос.

– Пап, тётя рассказала о троих погибших… Не злись на неё, – тут же поспешно добавила я. – Я её заставила. Она сопротивлялась. Правда.

– Ребят уже не вернуть, – отвернувшись, ответил отец.

– Кто это был?

Мне страшно было слышать имена, хоронить тех, кто сейчас в моём сознании был еще жив. Но мне было важно это знать.

– Айола, не стоит.

– Пап, прошу.

Покачал головой, но ответил.

– Киро Зорак…

Веселый, обаятельный паренёк, который никогда не расставался с губной гармошкой, наигрывая озорные мелодии.

Балагур и шутник с пронзительно-синими глазами.

– Пио Сэвино…

Рослый, широкоплечий парень. Угрюмый и молчаливый, но добрый. Я хорошо помнила, как, отработав целый сезон в городе, он вернулся к нам и купил в лавке малышне целый кулёк сладостей, которые раздавал всем желающим.

– И Олисия, – тихо закончил отец.

Я не сразу поняла его.

– Леська? – едва слышно переспросила и покачала головой. – Нет, неправда.

Подруга. Жизнерадостная девушка, которая этой осенью собиралась выйти замуж за Гейла. Она почти закончила плести кружева для своего свадебного платья.

– Нет! – громче выкрикнула я и прижала ладонь ко рту, пытаясь сдержать рыдания. – Нет, только не она. Только не Леська… А Кармина?

– Жива. Гейл собирается на службу к охотникам. Они уже несколько дней стоят в деревне на постое. Гоняют хищников, проверяют окрестности.

– Как это вообще могло получиться? Вурдовы звери не спускаются летом с гор, лишь зимой, когда еда заканчивается и особенно холодно.

У нас же стоит заслон… Как же так, – беззвучно зарыдала я. – Папа, как же?

Он обнял меня, позволяя выплакаться у него на груди.

– Поплачь, милая, поплачь… Я тоже не могу понять, как такое могло произойти. У нас договор с охотниками… вот только в прошлом году глава отказался повышать цену.

Я дернулась, поднимая лицо и недоверчиво смотря в лицо отца.

– Пап, на что ты намекаешь? Ты думаешь, что они…

– Ничего, дочка, ничего.

Это я так. Глупости. Старею, наверное, вот и болтая невесть что.

Ивару разрешили навестить на следующий день, когда отец вынес меня на улицу и усадил на скамейку, прикрыв ноги пледом.

Молодой человек пришел с большим букетом полевых цветов, серьёзный, возмужавший. Произошедшее и на него наложило отпечаток.

– Красивые, – произнесла я, зарываясь лицом в букет.

– Я рад, что с тобой всё хорошо, – присаживаясь рядом, произнёс и осторожно взял меня за руку.