Моя Ева

Алекс всмотрелся внимательнее. Каждую ветвь и каждый стебель наполняла… жизнь? Энергия? Нечто текущее и переливающееся. Осмысленное, жутковатое.

Растения поблизости стали обращать на него внимание, в их шелесте и обеспокоенных колебаниях Алекс уловил разговор, общение. Побеги приблизились, прикоснулись к его лицу. Хлынули в глаза, уши, рот, нос, стали впитываться в кожу, врастать в шею и плечи, между пальцами, сквозь тонкую ткань проникая внутрь. Через голубые русла вен на запястьях зелёные нити устремились в его тело.

Алекс закричал, захрипел, забулькал, размахивая руками, попытался содрать с себя атакующую зелень. Упал на пружинящий зелёный настил и стал бессмысленно кататься по трепещущей воздушной почве. Он ощущал, что растительная магия все глубже вгрызается в его бестолковое беззащитное тело. Когда свет погас, он испытал неведомое ощущение полноты и целостности, погружаясь в окончательное небытие. Ветви обнимали, побеги совершенствовали плоть, шелест листвы что-то говорил ему. Алекс тянулся к ускользающему понимаю. Что это? Что? Имя, вдруг понял он. Говорящий огород повторял это Имя снова и снова.

Ева небрежно выдернула его из объятий изумрудного кокона. Встряхнула, как тряпичную куклу, сняла паутину стебельков с кожи, вынула побеги из глаз, носа и рта. С взвизгом отвращения отбросила их подальше. Частицы крови и слизи разлетелись в стороны. Алекс снова повалился на землю.

Ева брезгливо скривилась и отодвинулась.

Обычно они так себя не ведут, смертные их не интересуют.

Олерео вем, хертэ. Неа хик. (Отпустите его, довольно. Не тот) Обратилась она к взбесившейся растительности. Лес затаился, выжидая. Хертэ, рявкнула Ева. И вытерла руки о ближайший мокрый лист.

Алекс поднял на неё окровавленное лицо. В этот момент он больше всего желал свернуть ее светящуюся шею и хрен с ним, замыслом Творца. Ева прочла настрой в его глазах, удивлённо-язвительно вскинула брови и невинно пожала плечами.

Что ж, Дома полно странностей.

Нам пора. Бросила она, направляясь куда-то дальше.

Алекс встал на четвереньки, неуверенно пошатнулся и тут же рухнул обратно на присмиревший лесной ковер. Перевернулся на спину, утер с лица последствия слияния с природой, воткнул колосок в уголок рта и принялся мстительно жевать его, уставившись в неопределённо далекую лазурь. Раздался щелчок пальцев, его подкинуло на ноги и потащило вслед сияющей прародительнице всего человечества.