Черный дар. Плененная тьмой

Вдруг он строго взглянул на жену и голосом прохожего дядьки сказал:

– Не смей вредить нашему Зореню! Пусть те, кто болеет, сами выстрадают свою боль, искупят свои грехи!

…Кто-то барабанил в дверь. Шустрик, не решаясь разбудить хозяйку, переминался возле лавки с ноги на ногу.

– Ох, бедная моя головушка! – шепотом причитал домовой. – И зачем я связался с этим семейством? Сплошные колдуны, да лекари. Никакого покоя! Только уснешь – стучат! Когда же это кончится?

За дверью не успокаивались. Стук становился все громче и громче.

– Да проснись же, хозяйка! – не выдержал домовой. – Не то двери вышибут. Эх, кому-то приспичило!

Яся подняла с подушки тяжелую голову.

– Что, стучат?

– Стучат, стучат, милая. Опять, поди, у кого-то зуб разболелся, а может, понос прихватил. Выйди, будь ласка, не то крыльцо обгадят: вишь, как им невтерпеж!

Яся, по привычке, вскочила с лавки, готовая мчаться на помощь больному односельчанину. Но тут Зорень, что было силы, толкнул ее изнутри.

– Ой! – Яся снова опустилась на лавку.

 – Ты не хочешь, чтобы я выходила?

Она погладила живот.

– Яся, Яся, отвори скорей! – за дверью звенел голос молодой женщины. – Сыночек мой в лихорадке горит. Помоги! Помоги!!!

Ноги сами понесли Ясю к двери, руки отодвинули засов.

Сыну Ветелы было лет пять. Яся хорошо знала этого белобрысого веселого карапуза. Любопытные, широко распахнутые в мир глаза, крепкие загорелые ножки, ямочки на щеках…

Яся не сразу сообразила, что это он обмяк на руках матери, обхватив ее шею вялыми ручками.

– Заходи, положи мальчонку на лавку, – все ночные страхи Яси в момент улетучились при виде страдающего малыша. – Я сейчас, сейчас.

Пристроившись рядом с ребенком, Яся привычно сосредоточилась. И – опять толчок изнутри, на этот раз гораздо слабее.

– Потерпи, сыночек мой, потерпи, – Яся одной рукой поглаживала свой живот, а второй пыталась вытянуть жар из больного ребенка.

Зорень не хотел терпеть: он толкался и ворочался в животе мамы.

Солнце уже вовсю светило в окошко, когда изнемогшая знахарка отошла от лавки, на которой разметался малыш Ветелы.

Светлые его волосенки были мокры от пота, крупные капли поблескивали на лбу и переносице, щеки еще не утратили лихорадочный румянец. Однако прежнего жара уже не было, дыхание стало ровным, спокойным.

– Ветела, возьми-ка полотенце вон там, у печки, да оботри сыну пот, – устало проговорила Яся. – Теперь он поспит до вечера, а после отнесешь его домой.