Черный дар. Плененная тьмой

Придется опять топать ножками, продираться через кустарник, спотыкаться о валежник».

Тяжело вздохнув, юноша закинул за плечо котомку с силками и остатками еды. И тут его осенило! По реке еще там и сям плыли отдельные льдины. Некоторые были достаточно велики и на вид вполне прочны.

– Прокачусь-ка я на белой лодочке! – сказал сам себе Атей.

Выломав в прибрежных зарослях длинную палку, чтобы удобнее было держать равновесие, юноша столкнул с отмели в воду большую сизую льдину, прыгнул на нее и оттолкнулся от берега.

Нехотя, неторопливо «белая лодочка» заскользила по реке. Стоя в центре этого плавучего средства, Атей порадовался своей находчивости: сколько сил и времени ему удастся сэкономить!

Весеннее солнышко славно припекало. Пейзажи по сторонам были однообразны и безлюдны. Льдина – большая и надежная – плавно скользила по воде. Атея стало клонить ко сну. Он положил на лед свою котомку и уселся на нее. А солнышко гладило теплой ладошкой по щеке, а вода журчала и баюкала…

Атей очнулся от резкого толчка и дождя окативших его ледяных брызг.

Он даже не успел сообразить, что его льдина остановилась, зацепившись за торчащую из воды корягу, а сзади на нее налетела еще одна – больше и массивнее. Мгновение – и юноша вместе со своей котомкой покатился к краю льдины. Равновесие было нарушено, «белая лодочка» перевернулась, стряхивая с себя в воду седока. Атей не успел даже воздуха в рот набрать. Перевернувшаяся льдина ударила юношу по голове, и он потерял сознание.

– Эй, паря, ну-ка, хватит купаться! – низкий, но явно женский голос с легкой хрипотцой с трудом доходил до Атея.

Сильная рука потянула его за ферезею, зацепившуюся за корягу, другая подхватила юношу под мышку, и Атей очутился на берегу.

– Эге, не зря я вытаскивала этого налима! – ловкие женские пальцы быстро нащупали и вытащили на свет ладанки Атея.

– Хоть мал золотник, да дорог, – довольно ухмыльнулась спасительница.

– А тут что такое, самоцветы? – женщина вытряхнула на ладонь часть содержимого из кожаного мешочка, висевшего на шее Атея.

 – Нет, ерунда какая-то сушеная. Это мне без надобности! – и она бросила мухоморы на песок.

Обшарив юношу с ног до головы и убедившись, что ничего ценного у него больше нет, женщина поднялась, чтобы уйти, но, взглянув еще раз в бледное лицо спасенного, передумала.

– А ты ничего, парень, симпатичный. Не то, что мои парни. Пойдем со мной, сначала я тебя обсушу—обогрею, а потом – ты меня, – и она хрипловато расхохоталась.